Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

Женя с Ванькой тоже работали там. Он возил пшеницу, а она с другими работниками загребала зерно в большую кучу. Однажды Женя во время обеда заснула на куче пшеницы, а жена Ваньки шла мимо, увидела ее спящую, схватила валявшийся черенок от лопаты и избила ее. Через неделю Женя умерла.

– Какая зверюга! И кто она?

– Кто? Русская, ты не знаешь ее. Риммой зовут."

"– Какая гадина! И ничего ей не было? Не посадили?

– А, что делать? Римма эта беременная была, теперь-то уже родила.

Сыновья Корцалы хотели навести шороха, но Корцала не разрешила, побоялась и сыновей потеряет, посадят их в тюрьму. Вот, с тех пор и злобствует. Кстати, Тимка, жених твоей золовки, тоже ухаживал за русской, но Корцала смертельно запретила. Она ненавидит русских, ведь русская убила ее дочь. Вот он нашел себе вашу Аницу, а ту его прежнюю зазнобу тоже Аней звали.

– Ирини покачала головой:

– Ну и дела у вас тут происходят!

В поле зрения Ксенексолцы попала несущая тарелки к столу, Маруся.

Лучше посмотри на свою родственницу Мусю, Чеченову жену. Видишь, как бегает, летает с тарелками. Хочет показать, какой она незаменимый здесь человек. Ты знаешь, что она всем говорит?

– Что?

– Что свадьбу Анице справляет она с мужем, и больше никто не помог деньгами.

– Ну как же? Она говорила, что и Федя помогал, ездил куда-то за продуктами, покупал там подешевле, – возразила Эльпида.

– Да, да. Но вот Савва с женой, дескать, ничего не вложили в эту свадьбу.

– А кто же деньги давал, не мы ли? Да за такие деньги можно было две свадьбы справить, – засмеялась Ирини. – Я так и знала и Савве говорила, что Муська именно так повернет дело, – Ирини нервно поправила складки своего понбархатного платья. – Для меня Мусины номера не новы.

– Да все давно знают, что она за штучка, так что не беспокойся. – Мария положила руку на плечо Ирини и повернулась к Эльпиде:

– Раз мы все знаем, то не дадим подругу в обиду. Правильно я говорю, подружки?

Эльпида улыбнулась и заговорщически подмигнула обоим.

– Завтра же все будут знать, кто оплатил свадьбу, подруга. Вот тебе крест, – и она озорно перекрестилась. Ирини махнула рукой.

– Боже упаси, девочки, ненужно все это. Меня такие фокусы не трогают никак. Пусть люди думают, что хотят, а я себя знаю. Мне стыдиться нечего.

Зазвучали голоса кеменже, старый дед жениха красиво запел песню. Все заслушались. Ирини незаметно всех разглядывала, удивлялась, что никто почти не изменился.

«Что-то не видно, чтоб Элька убивалась за своим любимым мужем, – подумала Ирини, стараясь незаметно приглядеться к ней. Не видно ни печали, ни тоски. Если б у меня уходил любимый муж, наверное, я б только и делала, что плакала или глаз на людей не поднимала от тоски.