Крамола. Книга 2

Конечно, из разговоров среди больных, из исповедей и несвязного бреда он мог знать и понимать, что происходит „наверху“, однако умышленно не желал ни знать, ни понимать, и был чист и безгрешен в своем умысле. Врач, опустившийся до политики, переставал быть врачом.

Но вот закончилась очередная война. Он почувствовал это лишь по тому, как начал иссякать поток изувеченных людей. И сразу же в госпитале на разные лады, со всевозможными оттенками тона, словно бред у тяжелобольного, зазвучал вопрос: ты за кого? Он не хотел изменить своему принципу и опуститься до политики; он был за жизнь во всех ее видах и поэтому в один миг оказался за воротами госпиталя. И остался совершенно один. Без дела, без больных и без возможности утолить боль страждущих. Он хотел взять патент на частную практику, но снова спросили: ты за кого? — и, услышав ответ, отказали.

И тогда он впервые сказал про себя это слово — безумие…

Михаил ощупал ногой пространство впереди себя и опустился на колени.

— Прошу вас, развяжите мне руки. Кто может.

В углу завозились. Чьи-то ладони дотянулись до него, тронули плечи, лицо, опахнуло чужим дыханием.

— Доктор со связанными руками… Чудны твои дела, господи!

— Вы правы, — согласился Михаил. — Происходит что-то невероятное.

Невидимый человек развязывал ему руки, возился с узлами, и было слышно, когда он прикасался, как стучит сердце.

— Дураки, — буркнул кто-то из угла. — Ничего вы в жизни не смыслите.

— А вы считаете, что все в порядке? — спросил его человек, развязывающий руки. — И наше место в этом амбаре?

— Твое место в гробу! — прорычали из угла. — Интеллигенция собралась, мать вашу… Это вы народ довели! Вы ему мозги заквасили! Теперь — охо-хо-хо! аха-ха! Что происходит! Руки вяжут!.. Да вам надо было глотки всем перевязать! Еще в пятом году!

— Ты заткнись там, белогвардейская шкура! — ответил ему юношеский шепелявый голос. — Народ восстал сам, чтобы стряхнуть цепи рабства! И избавиться от вас, эксплуататоров и угнетателей!

Человек-невидимка распутал узлы и горячо зашептал:

— Давайте отползем в тот угол.

И повлек куда-то вправо. А скандал между тем нарастал.

Михаил нащупал ворох мякины у стены и сел.

— Они же сейчас станут драться, — сказал он с тревогой. — Их следует остановить!

— Нет, не подерутся, — шепотом ответил человек-невидимка. — Они каждый в своем углу на привязи сидят. А раньше дрались… У продкомиссара зубов нет. А он юный совсем… Чем всю жизнь жевать будет?

— Поверьте мне, они больны! — горячо заговорил Михаил. — На медицинском языке это называется паранойя. Желание переустроить мир, навязчивое желание…

— Вы считаете, что мир наш так хорош, что его не нужно переустраивать? — изумился человек-невидимка.