Крамола. Книга 2

 — Разве вы не замечаете, что творится вокруг вас?

— Нет, не замечаю, не вижу, — признался Михаил. — Вокруг нас тьма непроглядная. Я даже не вижу, с кем имею честь говорить…

— Ты кто, товарищ? Ты кто, товарищ? — по-прежнему бубнили из правого угла.

— Кто это говорит? — спросил Михаил.

— Человек, — отозвался невидимка. — Вернее, еще вчера был человек, а сегодня уже… Он никого не узнает, темно.

Стараясь не шуметь, Михаил пополз на четвереньках в правый угол.

— Ты кто? Кто ты? — испуганно забормотал человек. — Не подходи!

Михаил нащупал стену и прошел вдоль нее, подальше от всех. Он сел, стиснув руками виски, попытался отрешиться и забыть, вытравить из памяти зловещее слово — безумие.

Потом Михаил увидел сон, показавшийся ему бесконечным. Будто он не человек, а речной песок, мелкий и белый; и будто кто-то рассыпал, развеял его по полу и самому теперь никак не собраться. Он стал кричать, звать людей, чтобы его смели в кучку, но никто не слышал. И тогда он заплакал. Странность была не в самом сне, а в том, что он смотрел на этот песок откуда-то сверху и плакал."

"Он и проснулся в слезах. Таращась на распахнутые двери подклета, длинно всхлипнул и встал. В разных углах уже переругивались: занимался новый день.

— Лекарь? Выходи! — послышалось из дверного проема.

Глаза к свету привыкали медленно, резь углублялась и уходила в мозг, слезы бежали ручьем. Михаил перешагнул порог. Свежий воздух и смолистый запах молодой листвы закружили голову; чувствуя легкое опьянение, он пошел вдоль заплота к церкви, на паперти которой стояло несколько военных. Завернув за угол, он резко остановился: на церковной площади были выстроены войска — человек двести или триста в новеньких гимнастерках и сапогах. Во главе строя развевалось красное знамя.

— Двигай, двигай, — поторопил конвоир. — Тебя ждут.

Робея от такого скопления людей, Михаил вышел к паперти и получил приказ стоять. Оглядевшись, он узнал вчерашнего военного в буденовке и рыжего паренька порученца.

— Смирно! — крикнул военный и, развернув лист бумаги, стал читать. — Именем мировой революции я, командующий Партизанской Республикой красного воинства Димитрий Мамухин, приговорил вражьего сына и предательского лазутчика за вторжение через границу к казни через смертную казнь путем зарубления саблей.

Он не понял смысла этих слов, но вздрогнул от мощного рева — ура! Однако военный поднял руку и крик разом опал.

— Но учитывая то, что в нашей республике нет лекарей, — продолжал командующий, — а Березин Михаил Михайлович хоть и вражий сын, но лекарь, я, командующий Партизанской Республикой красного воинства Мамухин Димитрий, приговорил помиловать его до особого моего распоряжения.