Крамола. Книга 2

Воинство опять закричало — ура! — с прежним азартом, так что было не понять, что этим криком одобрялось. Михаил еще не успел ощутить ни дыхания смерти, ни восторга избавления от нее: все воспринималось как святская шутка ряженых.

— Подымись сюда! — распорядился Мамухин и поманил рукой.

Михаил взошел на паперть. Командующий был беспечен и благодушен, словно урядник после воскресной службы.

— Значит, Березин Андрюха тебе сродный брат будет? — спросил он.

. — Да… — сообразил Михаил. — Вы что-нибудь знаете о нем? Где он?

— А как же! — горделиво улыбнулся командующий. — Помню, он еще бесштанным бегал!.. Про Андрюху мы с тобой потом потолкуем. Стань в сторонку и гляди. Присутствовать будешь, полагается лекарю присутствовать.

Он хотел спросить, зачем, но увидел, что к паперти подвели возницу и еще какого-то тщедушного человечка бродяжного вида и ужасно оборванного, так что сквозь лохмотья виднелось синеватое тело. Командующий сделал торжественное лицо и стал читать новый приговор. И когда прозвучало имя возницы, Михаил замер в ожидании, однако прозвучало — помиловать! — и лишь конфисковать коня и бричку в пользу Республики. Возница вдруг низко поклонился всем, стоящим на паперти, затем — солдатам в строю и заплакал.

— Проводить его на заставу и выдворить! — распорядился командующий. — А ты, лекарь, видал этого человека? Что скажешь про его здоровье?

Командующий указывал на тщедушного в лохмотьях. Михаил пожал плечами.

— Я не знаю его…

— Да вы ж в амбаре вместе сидели!

— Сидели, сидели! — весело подтвердил оборвыш. — Я вам руки развязывал!

Узнать его было невозможно. Почему-то во мраке подклета человек-невидимка казался ему выше ростом и поблагороднее осанкой и видом.

— Сдается мне, больной он, на голову слабый, — предположил командующий. — Несет черт-те что.

— Он болен, да! — спохватился Михаил. — Душевное расстройство.

— Я совершенно здоров! — закричал оборвыш. — Какое вы имеете право записывать меня в дураки?!

— Ленька! Уведи его! — приказал командующий. — Нездоровые умом суду не подлежат.

Ленька слетел откуда-то с церкви и повел безумца по дороге, ведущей на заставу. А тем временем из амбара привели еще двух человек — взрослого мужчину сурового и независимого вида и молодого белокурого парня, круглолицего и краснощекого, эдакого пастушка с дудочкой, если бы лицо его не искажали пылающие гневом черные глаза. Михаил сразу узнал их, поскольку арестованных вели поодиночке, на веревках.