На краю

Раз в полдня коллежский асессор и поручик менялись местами, по очереди составляя компанию статскому советнику. Это делалось «для сугреву»: два человека в кибитке надышат больше тепла, чем один. Еще в тех же целях постоянно пили водку, закусывая мерзлой колбасой.

Лошади в Приморье слабые, потому как питаются только сеном. От уссурийского овса они пьянеют, а другого нет. Поэтому приходилось запрягать цугом где пять, а где и шесть кобыл, чтобы держать высокий темп.

Лыков ехал и вспоминал «Фрегат „Паллада“» Гончарова, как тот возвращался домой по Лене в такой же кошеве. Так же ползли по обоим берегам заснеженные лиственные леса без конца и края. Прошло более полувека, а способы путешествия в Сибири почти не изменились. Только во времена Гончарова на реке было голодно, станции не кормили путников. Теперь же дело обстояло лучше. Почтово-пассажирский тракт до Николаевска оказался хорошо разработан. Дорога была как зеркало, и по ней навстречу командированным чуть не сплошным потоком тащились обозы. Амур встал раньше времени, и суда с рыбой не успели дойти до лимана. Прогоревшие торговцы посылали санные поезда, груженные бочками, в Хабаровск, на железную дорогу. Поэтому недостатка в провианте не было. Через каждые двадцать — двадцать пять верст попадалась станция. Там можно было выпить горячего чаю, съесть миску щей или порцию битков. Драли за все безбожно, но путникам было не до фасону.

Одно составляло неудобство: станции помещались на высоком берегу, и к ним надо было подниматься, а потом спускаться обратно на лед. Муторно и долго, лошадей по одной сводят по круче, выпрягают, запрягают… Из-за этого сон ночью получался рваный, и путники отсыпались днем. Еще беспокоили полыньи. Хоть они и были ограждены елочками, ночью ямщик мог их не заметить и въехать прямо в воду. Некоторые так и делали и погибали вместе с упряжкой… Поэтому там, где позволяла дорога, мучились по сухопутью, терпя тычки на ухабах.

Сергей опростоволосился: купленная им «огненная вода» закончилась уже в Циммермановке. Пришлось делать длинную остановку в Софийске, пополнять припасы.

Софийск, бывший уездный город, был разжалован в селение еще в 1897 году. Он задумывался как связующий пункт с бухтой Де-Кастри, самой удобной на всем Дальнем Востоке. Но дело не пошло, порт основали в другом месте, и городок захирел. Тем не менее водка там нашлась. Заодно Лыков расспросил стражника насчет проезжавших. Двое с чемоданами, один богатырского сложения, второй худощавый. Весьма вероятно, что они также делали тут остановку для закупки провианта. Стражник не обрадовал сыщиков:

— Шут его ведает, ваше высокородие… Народу много ездют туды-сюды. Пьяные все как черти, потому — холодно.