На краю

Ежели буйства нет, то и не глядишь на него, богатырь он или щуплый…

Опять потянулось утомительное путешествие в санях. Сон урывками, клочки кошмаров… Хотелось в баню, еще больше — домой, в Петербург. Алексей Николаевич теперь расспрашивал о двух путниках всех: держателей почтовых станций, ямщиков, торговцев, владельцев постоялых дворов. Но фартовые как в воду канули. Может, и не едут они ни в какой Николаевск? Обвели сыщиков вокруг пальца, а сами прячутся где-нибудь в Чите?

За три станции до Николаевска, в Воскресенской, Лыков впервые убедился, что экспресс он послал не зря. В кибитку просунулась усатая физиономия, красная от мороза, показался погон с продольным галуном урядника, и густой голос сказал:

— Полиция. Пожалуйте документики для проверки.

Кто-то сзади пытался его одернуть:

— Чего спрашивать? Видишь ведь, что не они…

— Ты еще поговори у меня! — рявкнул через плечо урядник и твердо повторил:

— Предъявите документы.

Обрадованный сыщик вылез наружу, показал свой билет и произнес:

— Наконец я вижу службу. Пойдем в тепло, доложишь. Мы преследуем двух опасных убийц, Погибельцева и Почтарева. Тебе сообщили их приметы?

— Так точно.

— И?

— Никак нет.

Азвестопуло с Насниковым обступили полицейского и напряженно вслушивались в его слова.

— Как твоя фамилия?

— Прияткин.

— Скажи, Прияткин, точно мимо тебя похожие люди не проезжали?

— Ручаюсь, ваше высокородие. Я смотрю внимательно.

— А могли они проскочить в город другим путем?

Урядник думал недолго:

— Могли. Во-первых, помимо почтовой есть еще крестьянская гоньба, местные мужики держат. Людей возят и частные грузы. Могут нарочно в обход поста. У них и станции свои, и народ там подобрался… как бы сказать-то?

— Из бывших ссыльнокаторжных? — догадался статский советник.

— Так точно, вы уж сами догадались. И вот я думаю…

Арестная команда притихла. Служивый докончил свою мысль:"

"— Те, коих вы ловите, сами бывшие сахалинцы, верно? И тут у них беспременно имеются знакомые. Черт черта по лапке узнает! Вместе сидели, или ссылку отбывали, или железную дорогу строили. А там стачка: свой своего не выдавай. Это один путь.

— А второй? — чуть не крикнул Азвестопуло. Урядник посмотрел на него и обратился к статскому советнику:

— Второй еще хуже, ваше высокородие. Могли они ехать и на ямских лошадях, через пост. Только в тот день, когда заместо меня другие в кордоне стояли.

— Понятно, — снова сообразил Лыков. — Ты честный служака, но такие не все. Здесь откуда людей в полицию нанимают? Из местных?

— Так точно.

— А местные — те же бывшие арестанты, правильно?

Урядник удивился:

— Где же в наших краях других напастись? Кого ни возьми, или сидел в каторге, или батька его сидел, или дед.