Кошмары Серебряных прудов

— Хватит, — коротко приказала она, одним движением высыпала содержимое ступки в миску с золой и долила туда воды.

Затем Пелагея опустилась на прежнее свое место, прямо напротив Жанны.

— Ну, начнем, милая, — обратилась к Жанне она, и голос ее прозвучал совершенно по-иному, чем прежде.

Если бы не видел Пелагею, то легко мог бы предположить, что к Жанне обращается древняя старуха.

— Ну, моя милая, ты готова? — повторила Пелагея.

— Да, — едва слышно пролепетала девочка.

Пелагея потянулась к керосиновой лампе и подвернула фитиль. Плотные шторы были, как и вчера, задернуты. С улицы сюда не проникало ни единого лучика света. Поэтому комната погрузилась в полный мрак. До того полный, что скрылись стены. Свет выхватывал из темноты лишь стол и сидящих за ним Жанну и Пелагею. Колдунья простерла обе руки над миской. Там клокотнуло и вверх взметнулся узкий и острый, как шпага, язык сине-зеленого пламени. Пелагея подула на него. Пламя свернулось в спираль, затем вдруг рассыпалось на великое множество крохотных огоньков, которые роем мошкары заплясали над миской.

Огоньки были всех цветов радуги — красные, синие, желтые, зеленые, фиолетовые… Темп их танца с каждым мгновением убыстрялся. От этого беспорядочного движения у меня закружилась голова, я зажмурился.

Снова открыв глаза, я никаких огоньков не увидел. Пелагея, держа в одной руке французскую книжку Юлии Павловны, а в другой — Жаннину расческу, сосредоточенно разглядывала что-то внутри миски. Не знаю, сколько она так сидела в полном молчании. Мне показалось, долго.

Наконец Пелагея подняла голову и обратилась к Жанне:

— Плохо дело. Даже хуже, чем я сначала подумала.

— Что, мама не поправится? — навернулись слезы на глаза Жанне.

— Все зависит от тебя, девочка, — продолжала Пелагея. — На маме твой сглаз лежит очень слабенький. Его снять — раз плюнуть. Но на тебе, дорогая… — Пелагея чуть помолчала, видимо, подбирая нужные слова. — В общем, твой сглаз и на маму действует. И получается, что на ней целых два сглаза. Один другой питает. А это очень серьезно.

— И ничем нельзя помочь? — в отчаянии произнесла Жанна.

— Можно, — ответила Пелагея. — Но способ только один. Зеркало поставить.

— Зеркало? — переспросила Жанна. — А что это значит?

— Это, милая, значит, что просто снять сглаз я с тебя не могу, — вкрадчивым голосом отозвалась Пелагея. — В моих силах лишь отвести удар. Вместо тебя подставлю зеркало. Вот оно и вернет удар тому, кто сглазил тебя.

— Тому? — переспросила девочка.

— Хочешь, могу показать человека, который сглазил тебя, — усталым голосом произнесла Пелагея.

— Нет, не хочу, — решительно заявила Жанна.

— Может, и правильно, что не хочешь, — одобрила Пелагея. — Каждое подобное знание — лишнее зло в душе.