Личное дело женщины-кошки

– Имя?

– Александр, – живо ответила я.

– Отчество?

– Михайлович, – простонал толстяк."

"– Ой, как интересно, – обрадовался Петр Ильич, – и вызывал нас тоже Дегтярев Александр Михайлович! А кто умер? И куда подевался Михаил Петрович?

Полковник начал багроветь, а я быстро сообщила:

– Он внизу кофе пьет!

– С ума сошла! – подскочил Дегтярев. – Отец давно на кладбище лежит!

– Значит, Михаилом Петровичем займемся позже, – склонил голову набок доктор.

– Да, да, – закивала я.

– Сначала разберемся с тем, кто лежит на диване? – уточнил врач.

– Верно, – восхитилась я.

– Отлично, фамилия?

Я икнула.

– Дегтярев.

– Имя?

– Александр.

– Отчество?

– Петрович, – вырвалось у меня.

– О! У нас уже третий Дегтярев! – обрадовался Петр Ильич. – Александр Михайлович, Александр Петрович и Михаил Петрович. Семья! Я давно заметил, что психические сбои заложены генетикой.

Я вспотела, полковник затравленно смотрел на эскулапа, медсестра открыла чемоданчик, вытащила из него пузырек, накапала из него в стеклянный стаканчик, лихо выпила микстуру и сказала:

– Петр Ильич, не заморачивайтесь! Это у нас последний вызов! Оформляйте их группой.

– Молодец, Мариночка, – похвалил врач, – верно. Едем дальше по анкете. Ваш пол!

– Чей? – проблеял полковник.

– А кто у нас заболел? – засюсюкал Петр Ильич. – Мальчик? Девочка?

– Дедушка, – хихикнула я.

– Мужчина, – буркнул Дегтярев, – неужели не видно?

– Первичные признаки, позволяющие сделать вывод о вашей половой принадлежности, скрыты одеялом, – высказался врач.

– Ну ваще! – только и сумел ответить Дегтярев.

– Раса? – вдруг спросил доктор.

– Чего? – насторожился толстяк.

Я откашлялась.

– Насколько понимаю, надо сообщить о цвете кожи! Странный, неполиткорректный вопрос!

– Это для диссертации, – бесхитростно пояснил Петр Ильич, – я собираю материал для докторской, скоро защита, тема «Влияние постсиндромного сдавливания субъекта в момент особой психической напряженности и когнитивной раздражительности объекта изучаемой ситуации».[6]

Я затрясла головой.

– Меня никто не сдавливал, – испугался полковник.

– Так еще все впереди, – сказал Петр Ильич, – еще попадетесь! Ну да что мы все впустую болтаем. На что жалуетесь?

– Пусть она выйдет! – жалобно попросил толстяк.

– Посторонние, покиньте помещение, – велел Петр Ильич.

Я дернула плечами.

– Пожалуйста!

– И плотно закрой дверь, – крикнул Дегтярев, – а то встану и проверю, как захлопнула!

– Конечно, – совершенно спокойно ответила я и громко стукнула створкой о косяк.

Никогда не подслушиваю чужие разговоры, ну разве только в самых крайних случаях, и сейчас настал именно такой.