Личное дело женщины-кошки

Что хочет скрыть от меня полковник? Зачем он вызвал кандидата сумасшедших наук? Есть замечательный способ узнать подробности! Наивный Дегтярев полагает, что подслушать можно только из коридора! О, как он ошибается. В его спальне есть камин, второй стороной он выходит в библиотеку. Если сесть там в кресло, то будет замечательно слышно все, о чем говорят в соседней комнате.

Не теряя ни минуты, я заняла нужную позицию и стала незримой свидетельницей диалога толстяка с психиатром.

– Доктор, я схожу с ума, – заявил полковник.

– Кто может определить грань между нормой и безумием! Если вдуматься, то поймешь: все человечество психически нестабильно, – философски заявил врач.

– У меня глюки, – продолжал Дегтярев.

– Мыши, зеленые человечки? – заинтересовался Петр Ильич.

– Подушка, – коротко ответил полковник.

– Кто? – изумился психиатр. – Это которая под голову?

– Нет, треугольная, коричневая, ползает по комнате. Вчера была одна.

– А сегодня?

– Их стало много, но остальные маленькие, крохотные, словно инопланетяне из фильма «Кошмар планеты Ру».

– Значит, сначала была одна, а затем она раздробилась?

– Нет, – занервничал толстяк, – крупная осталась, и, похоже, она им мать. Лежу себе тихо, читаю и вижу, вползает из коридора, звук издает – чавк, чавк, чавк!

– Чмок, чмок, чмок, – ожил врач.

– Нет! Чавк, чавк, чавк!

– Ладно, не волнуйтесь, – с ангельским терпением повторил Петр Ильич.

– Не верите мне?

– Что вы! – заегозил психиатр. – Обычное дело, входит подушка и говорит: «Чмак, чмак». Сто раз подобное видел, они и ко мне являются. Чмак, чмак!

– Чавк!!! Чавк!!! – заорал Дегтярев.

– Мариночка, дай микстурку! Да не больному, смажешь клиническую картину, а мне, – распорядился Петр Ильич. – Значит, чавк, чавк! А дальше?

– И тут они к ней ринулись! Со всех сторон!

– Кто?

– Подушата! Мелкие, я плохо без очков вижу, – признался Дегтярев, – со всех лап понеслись!

Я поудачнее уместилась в кресле, интересно, где у улитки лапы!

– Она им мать, – бубнил толстяк, – они ей дети!

– О! – воскликнул Петр Ильич. – Вот и репа!

– Вы о чем? – осекся приятель.

– В смысле корень. Репа – корешок. Понятно?

– Вообще ничего! Доктор, я псих?

– Ну что вы, голубчик! Просто вы попали в трансцендентальную яму транспораженного измененного сознания.[7] Как проходили ваши роды?

– Мои роды? – забеспокоился приятель.

– Да, да!

– Но я никого не рожал! – заголосил ополоумевший Дегтярев.

– Конечно, конечно, спрашиваю по-другому: как вы родились на свет?

– Ну… как все.

– Естественным путем?

– А можно вылезти через нос? – обозлился полковник. – Или через ухо?"

"– Дружочек! Ваша агрессия говорит о глубоко запрятанном комплексе материнского отторжения вкупе с обострением эдиповой шишки.