Личное дело женщины-кошки

– Ладно, – сдалась я, – дайте адрес конторы, где служил Богдан.

– Этта с дорогой душой, пиши, – закивал Вовка, растерявший в процессе нашей беседы всю свою агрессивность.

Глава 17

В Ложкино я вернулась с гудящей головой и сразу налетела на Ольгу, которая отчитывала Банди.

– И тебе не стыдно? – гневно вопрошала Зайка, тряся перед мордой пита пустой миской. – Знаешь, как называется такое поведение? Воровство!

– В чем провинился Бандюша? – спросила я. – Столь ли велико преступление?

Ольга выпрямилась."

"– Мне дали рецепт потрясающей маски, она восстанавливает цвет лица. Дело трудоемкое, но оно того стоит. Сначала проращиваешь фасоль, потом перемалываешь ростки, вернее, растираешь их в фарфоровой ступке пестиком до состояния пюре, добавляешь мелко нашинкованную капусту, опять растираешь… Понимаешь, как это хлопотно! И только я сделала маску, как…

– Можешь не продолжать, – улыбнулась я, – пес ее съел. А ты уверена, что разбойник именно Банди?

Ольга швырнула пустую миску в раковину.

– А кто еще? Хуч и Черри даже близко не подойдут к подобному лакомству, Снап ненавидит любые овощи, остается Банди, вот он способен слопать все, что не приколочено! И ведь оставила ненадолго, решила сначала чаю попить, а потом собой заняться. Поднимаюсь в спальню: маски нет, паркет слюнями измазан, я поскользнулась и больно стукнулась! Наверное, пит миску перевернул, а потом пол вылизывал. Вор!

Последний раз отругав ни в чем не повинного пса, Зайка ушла. Я посмотрела на грустного Банди, открыла коробку с жирным, строго-настрого запретным для собак печеньем курабье и начала совать его в пасть мигом ожившего питбуля, приговаривая при этом:

– Ничего, люди тоже порой становятся жертвами поневоле. Вроде ты виноват, а на самом деле нет!

Раздался звонок в дверь.

– Иду! – заорала Ирка, шаркая тапками. – Кто там? Здрасти! Вы к кому?

– Вызов поступил от Дегтярева Александра Михайловича, – ответил незнакомый мужской голос.

– Дарь Иванна, – завопила Ирка, – к полковнику «Скорая»!

– Куда идти? – продолжал тот же баритон.

Я, забыв про Банди, понеслась, перепрыгивая через две ступеньки, в спальню полковника.

Александр Михайлович лежал на диване с газетой в руке.

– Тебе плохо? – еле переводя дух, спросила я.

– Нет, – слишком бодро ответил Дегтярев, – только насморк и кашель!

– Но ты вызвал «Скорую»!

– Я? – старательно изобразил изумление толстяк.

– Ну не я же!

– Не звонил врачам.

– А они приехали!

– Да ну?

– Правда, уже идут сюда!

– Ах вот оно что, – сказал Дегтярев, – сегодня я беседовал с Ваней, он меня замещает на время болезни, я сообщил ему про грипп, вот он и забеспокоился, прислал в Ложкино бригаду.

– Больной здесь? – послышалось из коридора.

– Иди, иди, – нервно сказал Дегтярев, – еще заразишься.