Дважды коронован

Увидев поверженного Пятака, он осатанело посмотрел на Тёму:

– Это что такое?

– Долго чухался, начальник, – набыченно ответил Тёма. – Раньше надо было.

– Что «раньше»? Я знаю, вы тут на ножах были!

– На ножах. Только я его не трогал. Он сам. Мы с ним карту потянули; кому шестерка выпадет, тот сам себе харакири сделает... А он сказал, что у воров свое харакири: нож по горлу... Начальник, ты уже здесь давно служишь, скажи, правда это или как?

– В продол! Лицом к стене! Пошли! Пошли! – вместо ответа закричал майор.

И вертухаи пустили в ход свои дубинки. Всех арестантов грубо выставили за дверь, выстроили у стены. Руки в гору, ноги на ширине плеч, стоять и не дергаться. За каждое лишнее движение – дубинкой в бок. А стоять, руками подпирая стену, пришлось довольно долго. Сначала возились с Пятаком – пока появился врач, пока забирали тело. Потом был большой шмон. Вертухаи сбросили на пол все матрасы, выгребли из тумбочек и сумок все вещи, разбросали по полу, потоптались по ним ногами. Словом, полная разруха.

Спартак первым зашел в камеру, сел за стол, спиной к окну. Кто-то из арестантов стал поднимать с пола свой матрас, но Спартак жестко одернул его:

– Не тронь!

– Э-э... Почему? – настороженно посмотрел на него Тёма.

И все остальные замялись в нерешительности. Встали возле своих шконок, с опаской косясь на Спартака. Сейчас, после жестокой расправы над Пятаком, он им казался монстром.

– Я бы тебе сказал, что западло с пола что-то поднимать, – мрачно усмехнулся Спартак. – Но, во-первых, ты сам это знаешь. А во-вторых, менты нас за людей не считают. Для чего они этот бардак устроили? Чтобы нас еще больше опустить. А мы что, утремся и дальше пойдем? Ну, кто за ментов, пусть берет свою перину и ложится... под них пусть ложится..."

"Но никто даже не пошевелился. И Крыж стоял как в воду опущенный, и остальные блатари. Они еще не понимали, кто такой Спартак, но уже признавали его власть. Да и Тёма не пытался перегнать его.

– Не знаю, кто как, – продолжал Спартак, – но я здесь надолго и поэтому под ментов подстраиваться не собираюсь. Или я живу здесь как человек, или не живу вообще. Одно из двух...

– Не, ну менты, в натуре, беспредел творят, – подпел ему Крыж. И вдруг заорал на дверь: – Мусора – суки!

– Суки мусора, – согласился с ним парень со шрамом. Но голос его прозвучал гораздо более тихо и блекло. И на Спартака он, пряча глаза, старался не смотреть.

Остальные арестанты просто молчали, опустив головы. Но и вещи с пола поднимать никто не торопился.

– Они, может, и суки, – с тихим упреком сказал Тёма, – только без перины не поспишь. И без мыла не умоешься...

– Без мыла много чего трудно сделать, – язвительно усмехнулся Спартак. – А насчет перины... Где ты перину видишь? – Он жестом велел Сахарку показать свой матрас.