Бумажный занавес, стеклянная корона

Слышал, как он нынче сипит?

Бабкин не слышал, но на всякий случай кивнул.

– Я только не пойму, зачем Джонику все это потребовалось. – Илюшин вопросительно взглянул на Кутикова. – Или они с Леманом конкуренты?

– Ха-ха-ха!

От раскатистого смеха Грегоровича светильники вжали абажуры в стены. Но певец быстро спохватился, что производимые им звуки могут быть оскорбительны для памяти покойного, и сделал вид, что закашлялся.

– Конкуренты, как же!

– А может, боролся за чистоту рядов? – предположил Сергей.

– О-о, да! – сарказма в голосе Богдана было столько, что, будь он маслом, хватило бы на сотню бутербродов. – Джоник против наркотиков, пчелы против меда. Не смеши!

– А зачем тогда?

Богдан утомленно закрыл глаза.

– Кеша, объясни младенцам!

Кутиков забрал у него бокал и обернулся к сыщикам.

– Ринат Ильдарович делал себе популярность на полоскании чужого белья. Не гнушался ничем. У рэперов даже игра такая есть, междусобойчик: кто круче подгадит товарищу.

– А как же выручка? Клановость?

– Выручка! – поднял указательный палец Кеша. – Вы нашли верное слово, Сергей. Только вкладываете в него не тот смысл.

– Так что же, все это ради денег?

– Денег, славы, раскрутки, – перечислил Кутиков. – Ринат Ильдарович, светлая ему память, ради собственного пиара готов был подставлять всех. И целился в крупные фигуры. От них отдача больше.

– Моська, значит, – задумчиво сказал Илюшин.

Бабкин торопливо записывал.

– А вас, Богдан Атанасович, эта моська за какое место покусала?

Грегорович обернулся.

– Нехорошо так говорить о покойнике, – строго сказал он. – Как-никак, человек погиб.

Губы камердинера насмешливо изогнулись. Всего на долю секунды, но наблюдательный Макар заметил это движение.

– Раскалывайтесь, Иннокентий.

– Сам расколюсь, – вздохнул Грегорович. – Все равно об этой истории всем известно.

Год назад Богдан получил очередную тарелку «Муз-Премии»: довольно почетную награду, которую ему вручали из года в год. («А что поделать, если моя «Роза на снегу» три месяца на верхушках чартов!») На торжественном мероприятии, где шумела и суетилась пресса, а журналисты ослепляли звезд вспышками камер, словно пытаясь перебить их сияние, Джоник выбрался на сцену и отобрал у ведущего микрофон.

– Это не было запланировано, – уверенно сказал Богдан. – Сплошная импровизация. Надо отдать должное ему, подлецу: он всегда умел выбрать правильный момент.

«Вы все здесь подкуплены! – объявил Джоник. – Заскорузлое старичье! Приз должен был достаться классному певцу, а ты, попсовый дурак, сцапал и не поморщился!»

Грегорович возмутился. Его внутренний ребенок обожал цацки, медали, награды и подарки от благодарных зрителей. Каждому нужно подтверждение собственной важности.