Королева Бедлама

— Простите, но я считаю неразумным…

— Я хочу поговорить с мистером Корбеттом, — последовал ответ — одновременно приказ и недвусмысленная просьба покинуть помещение. Очевидно, в этом подземном царстве Маккаггерс был король, а главный констебль — в лучшем случае придворный шут.

Впрочем, его гордыни это не умаляло.

— Я вынужден буду обсудить сие вопиющее нарушение служебных порядков с прокурором Байнсом.

— Не знаю, как это понимать, но ради бога. Доброй ночи. Вернее… доброго утра.

Лиллехорн, решив умерить свое возмущение и лишь злобно фыркнув напоследок, повел Григсби и юного Деверика наверх. Выйдя за дверь, печатник твердо закрыл ее с обратной стороны.

Мэтью стоял и наблюдал за работой Маккаггерса: тот что-то писал, смотрел на тело, снова писал, проводил измерения штангенциркулем, писал опять… Безмолвный и бесстрастный Зед то и дело отирал ему лицо влажной салфеткой. Работали они так слаженно и бойко, что казалось, Маккаггерс, Зед и покойник образуют трио.

— Я сегодня тоже был на собрании, — наконец молвил Маккаггерс, когда Мэтью уж было решил, что в пылу работы о его существовании начисто забыли. — Что вы думаете о лорде Корнбери?

Мэтью пожал плечами, — впрочем, Маккаггерс этого не видел.

— В шляпках он, пожалуй, знает толк.

— Мне о нем кое-что известно. Он шут и выскочка, всюду сует свой нос, — такая у него репутация. Сомневаюсь, что он здесь надолго. — Маккаггерс умолк, вновь отхлебнул зелья храбрости из бутылочки и подставил Зеду взмокший лоб. — Ваши предложения показались мне весьма дельными. И своевременными. Надеюсь, их претворят в жизнь.

— Я тоже. Особенно теперь.

— Да. Особенно теперь. — Маккаггерс наклонился к самому лицу покойника, невольно вздрогнул и вернулся к своим заметкам. — Скажите, мистер Корбетт. То, что про вас говорят, — правда?

— А что про меня говорят?

— Рассказывают, будто вы успели наделать шуму в Каролине. Вопреки воле мирового судьи пытались отменить смертный приговор, вынесенный ведьме.

Маккаггерс повернулся к нему. На его влажных щеках и стеклах очков плясали отсветы пламени.

— А вы — обыкновенный секретарь? Почему же вы были так убеждены в ее невиновности?

— Никогда не любил оставлять вопросы без ответов, — ответил Мэтью. — Это у меня от рождения, полагаю.

— А-а, врожденная блажь, стало быть. Люди ведь, в большинстве своем, готовы принять самый простой ответ на сложный вопрос. Так оно… спокойнее, не находите?

— Нет, сэр, не для меня.

Маккаггерс хмыкнул. Затем:

— Насколько я понял, мистеру Григсби неймется написать еще одну статью? Про этого Масочника? Весьма выразительное прозвище он ему придумал.

— Да, думаю, вы правы.

— Что ж, в прошлый раз он упустил примерно половину мною сказанного.