Королева Бедлама

— Вот вам мой ответ, — сказал Маккаггерс и стремительно нарисовал обрамляющие глаза красные треугольники. Затем он с такой силой соединил их чертой через переносицу, что мелок разломился на две части.

— Масочник, — молвил Григсби.

— Зовите его как хотите. — В желтом свете лицо Маккаггерса сочилось потом; он и сам напоминал труп. — Но это дело рук того же человека. — Он опять взял черный мелок и принялся строчить что-то рядом с изображением жертвы, однако Мэтью не удалось разобрать ни слова.

— Хотите сказать… его убил тот же человек, что и мистера Годвина? — спросил Роберт, пытаясь справиться с очередным потрясением.

— Судить пока рано, — отрезал Лиллехорн, предостерегающе косясь на Маккаггерса. — Нам предстоит еще много работы.

— Тело останется здесь до утра, — сказал Маккаггерс, обращаясь одновременно ко всем сразу. — А затем отправится к мистеру Парадайну.

Джонатан Парадайн был хозяином похоронного бюро, стоявшего на Уолл-стрит рядом с церковью Троицы. Завтра утром тело, обернутое в парусину, из покойницкой отнесут в заведение Парадайна, а уж там облекут в саван и уложат в выбранный Девериками гроб.

Мэтью отметил: Зед, хоть и обладал недюжинной силой, по лестнице тело не поднимал. Для этого над желобом имелась система лебедок, придуманная городским инженером для подъема трупов туда, откуда они поступили. Разумеется, сюда приносили далеко не всех покойников; большинство прямиком со смертного одра отправлялись к Парадайну. В данном помещении осматривали исключительно жертв преступлений, а таковых за время службы Мэтью у мирового судьи Пауэрса набралось четверо: женщина, насмерть забитая мужем — уличным торговцем, зарезанный проституткой капитан, доктор Годвин и теперь вот мистер Деверик.

— Заключение будет готово сегодня днем, — обратился Маккаггерс к констеблю.

Он снял очки и по-прежнему трясущимися руками потер глаза. Мэтью подумал, что бедняге никогда не преодолеть страха крови и смерти, пускай ему приносят хоть по сорок трупов в год.

— Позволите и мне взглянуть на заключение? — спросил Григсби.

— Не позволю, сэр. — Лиллехорн вновь направил внимание на юного Деверика: вручил ему кошелек и золотые часы. — Теперь, полагаю, это принадлежит вам. Если хотите, я вместе с вами поднимусь к вашей матушке и побеседую с ней.

— Да, я вам буду очень признателен. Даже не представляю, что ей сказать.

— Джентльмены? — Лиллехорн жестом указал Мэтью и Григсби на дверь.

Продолжая строчить заметки на мольберте, Маккаггерс проронил:

— Я хочу поговорить с мистером Корбеттом.

Лиллехорн замер: спина его окаменела, а губы сжались так крепко, что между ними не проскочило бы ни слова.