Королева Бедлама

И что с ним тогда будет? — Он закрыл глаза и прижал ко лбу ладонь. — Что будет с Констанцией?..

Мэтью, не глядя, принялся доедать свою ячменную похлебку. Стоило только Джону упомянуть второго человека, ему все стало ясно.

— Гляжу, ты спокойно воспринял мою историю. Но для Констанции это трагедия. И для его преподобия тоже. Во что он ввязался?

Мэтью съел еще ложку похлебки и отставил миску:

— Теперь я сам займусь этим делом.

— Займешься? И как же?

— Не важно. Возвращайся в кузницу. Когда увидишь Констанцию, скажи, чтоб пока что ничего не говорила отцу. Все понял?

— Слушай внимательно, — проговорил Мэтью тоном как можно более убедительным и не терпящим возражений. — Его преподобие не должен знать о том, что Констанция за ним следила. Нельзя рассказывать ему об этом, пока… — Он умолк.

— Пока я не собрал все кусочки головоломки. Я непременно их соберу, вот увидишь. И обещай, что вы оба ни слова не скажете отцу Констанции. Это очень важно.

Джон помедлил, на его лице отразились душевные метания, однако потом он опустил глаза и обеими руками схватился за края стола, будто его шатало.

— Я тебе доверяю, — тихо молвил он. — Да, мне частенько кажется, что ты повредился умом. Но я тебе доверяю. Хорошо. Мы ничего не скажем преподобному.

— Возвращайся на работу. И вот еще что: вели Констанции сегодня вечером остаться дома, даже если его преподобие опять уйдет.

Джон Файв кивнул и встал из-за стола. По безысходной боли в глазах и сутулости широких плеч Мэтью понял, как его друг любит Констанцию Уэйд и как горит желанием ей помочь, предпринять хоть что-то, однако в данном случае его могучие кузнецкие руки бессильны.

— Спасибо, — выдавил Джон и неверной поступью вышел за улицу.

Мэтью проводил его взглядом и доел похлебку, затем попросил еще кружку сидра. В дальнем углу два завсегдатая «Галопа» играли в шахматы, и он решил немного понаблюдать за игрой и дать пару советов игрокам, если понадобится.

Пожалуй, настала пора познакомиться с таинственной Грейс Хестер, подумал он.

Когда он вернулся к Григсби с мешком одежды, доставшейся ему от покойного Годвина, Мармадьюк сказал, что засов смогут изготовить только к завтрашнему утру, и отметил, как замечательно Мэтью выглядит после бритья и стрижки. Тот принял это за приглашение зайти и побеседовать с Берил, однако делать этого не стал, а лишь сообщил старому лису, что по должном размышлении готов принять его условия.

— Прекрасно! Ах, как я рад! — завопил Григсби, улыбаясь до ушей. — Ты не пожалеешь!

— Не хотелось бы пожалеть. Как думаете, можно поставить в погреб кровать поприличнее? Небольшую, разумеется, но хоть не голые доски с оленьей шкурой. Еще мне нужно зеркало и стул. Если обычный стол разместить негде, то сгодится какой-нибудь маленький переносной.