Королева Бедлама

Что означают даты? Пометки «откз» и «Капелл»? Мэтью вновь проштудировал числа, пытаясь найти какую-нибудь закономерность или последовательность… Возможно, это шифр? Условные обозначения? Загадка. Тайна, ключ к которой хранился в голове Осли и был погребен вместе с оной головой.

Мэтью вернул блокнот в тайник, прикрыл мишень рогожей и к шести часам постучал в дом Григсби, где отужинал рисом и курятиной в компании печатника и его внучки. Потом они с Григсби играли в шашки, а Берри писала невообразимыми красками очередной пейзаж. Когда стало поздно, Мэтью попрощался с хозяевами и удалился в свое скромное обиталище.

Там он взглянул на часы и задумался, как положено одеться джентльмену, собирающемуся в бордель? Сам он никогда прежде не бывал в таких заведениях. В девять часов вечера он надел белую сорочку, темно-синий сюртук и жилет в цвет, повязал на шею галстух и положил в карман несколько шиллингов, поскольку ничего не знал о стоимости такого рода услуг. Взять с собой фонарь? Нет, пожалуй, не стоит. Решив, что едва ли он сумеет должным образом подготовиться к предстоящему визиту, он вышел из молочного погреба, запер за собой дверь и двинулся в сторону Петтикот-лейн, поглядывая по сторонам, чтобы не напороться на констебля.

Прекрасно сознавая, что нарушает указ, он крадучись шел по улицам города. Конечно, его в любой момент мог подстеречь убийца, но едва ли он причинит ему вред. Блокнот был дан Мэтью неспроста: это ключ. Масочник хотел, чтобы он увидел загадочную страницу и разобрался в именах, — стало быть, убивать его он не станет. В некотором смысле Мэтью сейчас действует по указке преступника.

Услыхав дальше на Уолл-стрит пьяное пение, он притаился у стены. Мимо, ничего не заметив, прошли трое гуляк. Впереди замаячил фонарь, и Мэтью свернул налево, на Смит-стрит, дабы избежать встречи с констеблем. Не успев отдышаться и толком прийти в себя, он вынужден был тут же прилипнуть к очередной двери: мимо, намереваясь арестовать поющее трио, быстро прошагал второй констебль, на сей раз вооруженный топориком. Мэтью двинулся дальше, повернул направо, на Принцесс-стрит, а затем пересек Бродвей. На углу Петтикот-лейн он чуть не столкнулся с каким-то человеком, стремительно следующим на север, однако сей нарушитель так быстро ушел прочь, что Мэтью и вздрогнуть-то не успел.

Еще несколько шагов — и Мэтью уже стоял напротив двухэтажного кирпичного дома с розовыми стенами. Сквозь полупрозрачные занавески проникал свет свечей, в комнатах двигались темные силуэты. Дорогу ему преградила кованая калитка, тоже выкрашенная в розовый, однако она была не заперта, любой мог толкнуть ее и войти. Мэтью тихо прикрыл за собой калитку, сделал глубокий вдох, поправил галстух и решительно устремился ко входу в дом.