Король драконов и Принцесса-Апельсин

Она замотала головой, закусив нижнюю губу – такую полную, такую алую…

– Тогда ограбила? – продолжал допрашивать Тюнвиль. – Тоже нет? Может, изменила мужу?

В ответ на это принцесса возмущённо ахнула, а дракон рассмеялся, потому что было ясно, как день, что под ним лежит девственница. Как она могла изменить? Разве что в мечтах…

– Тогда отказываюсь верить, что ты сделала что-то плохое, – сказал он. – И сейчас мы поднимемся на скалу, ты оденешься и…

– Вся моя жизнь – ложь! – выпалила она, и беззвучно заплакала.

Просто слёзы лились из глаз, стекая по вискам, и губы тряслись. Такие алые, манящие губы…"

"– Кажется, пришло время говорить правду, – сказал Тюнвиль, целуя её в висок и стирая губами её слёзы. – Значит, ни один мужчина не видел тебя?

– Нет, – выдохнула принцесса, всхлипнув.

– И принцесса Хильдерика так же невинна, как в день своего рождения, – продолжал дракон, целуя уже нежную бархатистую щёку и подбираясь к уголку нежного рта.

– Да, – последовал новый выдох и новый всхлип, больше похожий на стон.

– Можешь лгать и дальше, – сказал Тюнвиль, ведя ладонью с её плеча к упругой маленькой груди, – но не надо из-за этого лишать себя жизни. Клянусь, я больше пальцем не трону твоего мужа, только чтобы ты не делала глупостей. Мир перестанет существовать, если тебя не станет.

– Мир этого и не заметит, – возразила она робко, и в этот момент дракон добрался до её губ и сделал то, о чём давно мечтал – поцеловал.

Его не оттолкнули, не укусили, под ним не забились в смертельном страхе, наоборот – нежные руки обвили за шею, притянули, и губы робко шевельнулись, отвечая на поцелуй. И это было так же обжигающе, как поцеловать солнце.

Солнечный поцелуй длился, длился, с каждым мгновением был всё горячее, всё упоительнее, и в какой-то момент Тюнвиль осознал, что нежная девичья грудь просто идеально подошла для его ладони – словно только для неё и была создана, а неприступная принцесса не слишком умело, но всё смелее и смелее гладит его по спине, плечам, и подбирается к самому чувствительному месту, которое сейчас готово было раз и навсегда сделать девственную принцессу Хильдерику недевственницей.

У дракона потемнело в глазах от лютой страсти, и одновременно в мозгу вспыхнули звёзды и сполохи, потому что вся его сущность кричала, рычала и стонала о том, что надо идти вперёд, пробиваться до конца и получить наслаждение, равного которому не было раньше.

Тюнвиль оторвался от девичьих губ, судорожно втянул воздух и впился поцелуем в беззащитную шею, заставив принцессу изогнуться ему навстречу всем телом и простонать.

От этого стона можно было окончательно потерять человеческое сознание и превратиться в ненасытного зверя, но именно этот стон остановил и привёл в чувство.