Копия моего мужа

 — Разве одна чекушка в сутки — это доза для взрослого мужика? Тьфу, пустяк!

Он машет рукой в мою сторону, а я качаю головой и берусь за ручку двери.

— Постой, доча. А ты как живешь? — отец словно вспоминает о моем существовании и что-то болезненно сжимается в области грудины.

— Всё хорошо, пап, — лукавлю я.

Конечно же, я молчу о том, что дико запуталась в себе и окружающих. О том, что давно потерялась в этом огромном и несправедливом мире. Не говорю о том, что порой мне одиноко и пусто без родительской поддержки. Бесшумно вздыхаю, потому что всё равно моё признание ничего не изменит.

— У тебя внучка родилась, — произношу с болезненным комом в горле. — Надей назвала…

— Надей? — глаза отца удивленно расширяются. — Прямо как мать…

— Как мать, да, — киваю и грустно улыбаюсь ему в ответ.

Он ненадолго задумывается — обводит взглядом комнату и спрашивает:

— Скажи, а я смогу её увидеть? Знаю, что никудышней я дед… но может не поздно что-то исправить?

Я смотрю на посвежевшую комнату и закусываю губу. Я была бы не против, если бы отец увидел Надю. Более того, мне бы очень хотелось, чтобы они познакомились. Возможно при других обстоятельствах и определенно не здесь. Но как это сделать, если Тахиров не выпускает мою дочь за территорию особняка?

— Я подумаю, как можно устроить вашу встречу, — проговариваю напоследок. — А сейчас мне пора, пап.

***

Домой я еду в некотором смятении. Я же никогда не верила в то, что отец когда-нибудь станет нормально жить, по-человечески. Не верила в то, что когда-нибудь Клава разбудит в нем давно умершие чувства. А она верила в него, должно быть. Верила ему…

За окнами уже изрядно темно, когда автомобиль въезжает на территорию особняка. Я открываю дверцу, кутаюсь в теплое пальто, прячась от пронзительно ветра и быстро перебирая ногами забегаю в дом, в котором тепло, уютно и пахнет тыквенным пирогом. Во рту моментально скапливается слюна, а желудок громко урчит, требуя пищи.

Повесив пальто в прихожей и скинув с себя сапоги, несмотря на разбушевавшийся голод, я быстро бегу по ступеням на второй этаж. В комнату к своей дочери. К единственному человечку, который любит меня вопреки. Уже соскучилась по её пухлым ладошкам и сладким щёчкам, по её чудесному молочному запаху и живой непонятной пока речи.

Когда я подхожу к комнате, где ещё днем оставила малышку с Ольгой Семеновной, то слышу оттуда голос Рустама. Сердце замирает от неожиданности, а ладошки моментально становятся мокрыми от волнения. Я бесшумно подхожу к двери и подглядываю в дверную щель."

"Тахиров стоит в своем дорогом деловом костюме и как-то особенно трогательно держит мою Надюшку в сильных руках.