Конец сказки

Словно все тот же дубовый ствол, рвал он шею змееву, выкручивал из недр – и кричала левая голова страшным криком. Плакала горючими слезами.

А потом хрустнуло что-то – и смолкли все звуки. Обмякла и левая голова, как до нее правая.

Зато средняя заголосила стократ громче. И не потому даже, что осталась одна, лишилась обоих братьев. Просто соединены же были все трое. Единым скелетом, единым мясом, едиными кровью и желчью.

И боль тоже чувствовали обще. Не так сильно у других голов, как у себя, но чувствовали.

Вот и тряслась сейчас последняя голова в смертной муке. Стенала по погибшим и разделяла их страдания в буквальном самом смысле.

– Проклятие!.. – ревела она. – Проклятие на твою голову!.. Как я – последний Великий Змей, так ты – последний богатырь!.. Не родится больше на Руси богатырей! На всем белом свете больше ни одного не родится!

– А это мы еще поглядим, – устало пробасил Муромец. – Не тебе решать, кто родится, а кто не родится.

И всадил в среднюю шею нож засапожный.

Глубоко всадил, до самой хребтины. Еще и провернул. Рванул чешуины ручищами – и хлынула черная змеиная кровь.

Змей Горыныч страшно содрогнулся. Все его громадное тело затряслось, как осинка в бурю – и богатырь не удержался. Его просто сбросило, отшвырнуло.

Только и успел он, что перекатиться, увернуться от летящей сверху лапы. Та обрушилась в грязь так, что столбом взметнуло.

Но было это не намеренно. Издыхающий Змей Горыныч уже никуда не целился, ни в кого не метил.

Сделал еще пару шагов, шатаясь. Прополз на брюхе к волнам, к студеной воде. Волоча за собой уже мертвые левую и правую головы, он раскрыл пасть, жадно принялся пить… и все ему казалось мало. Он полз все дальше, уходил все глубже…

Вот остались уж на виду только спинные шипы. А вот и они скрылись.

И воды Итиля сомкнулись над последним драконом.

Почти две минуты Кащей Бессмертный кружил над рекой, смотрел на водную гладь.

Смотрел – и размышлял.

Не успел он немного. Слишком был занят ворожбой, навлечением на поле Десницы Чернобога. Теперь русичей теснит целый легион живых мертвецов – но Змей Горыныч погиб.

Плохо. Других настоящих драконов на свете больше нет. Конечно, размножиться бы Горыныч уж не сумел, но жить мог бесконечно долго. Великие Змеи отроду бессмертны, безо всяких колдовских иголок.

Когда киевские богатыри во главе с Добрыней истребили последнюю драконью кладку, Кащей был сильно… не огорчен, конечно. Огорчаться он не умел, и внутри него ничего не дрогнуло. Просто рассудком он понял, что это неправильно, что случилось непоправимое.

Именно потому он и явился тогда на берег Почайны. Долго смотрел на мертвую Царицу, но уже собирался уходить, когда услышал тонкий тройной писк. Только что вылупившееся диво – драконенка о трех головах.