Конец сказки

Только… головы Змея Горыныча уже снова распахнули рты. И теперь – все три, да во всю ширь. Дохнуло оттуда жаром, раскалился воздух до невозможности…

Только… Илья Муромец не ради скуки развеяния байки Горынычу рассказывал. Не всегда старый порубежник грубой силой действовал – порой и к хитростям прибегал. Великого Змея видать-то издалека, а где он упал – о том уже оба войска ведали.

И покуда Горыныч уши развешивал, а Муромец ему зубы заговаривал – позади-то чудища целая дружина собралась. В правильный боевой порядок построиться успела. Тетивы натянуть.

И теперь все разом их спустили.

Конечно, шкуру ни одна не пробила. Железную-то чешую Великого Змея. Но стрелы ударили градом, целыми копнами – и даже Змей Горыныч это почувствовал. Как в человека – песком швырнуть.

Он вскинулся. Взревел. Отвернул две головы – глянуть, кто там еще отвлекает.

И пыхнул пламенем на три стороны света.

Выросло огненное кольцо. Все заволокло черным дымом. И сквозь него пронесся златоперый сокол. Набросившись на правую голову Змея Горыныча, он заметался у самых глаз, стал клевать их и рвать когтями.

Воздух разорвало ревом. Крепко зажмурившись, чтоб не окриветь, правая голова заклацала зубами, рванулась с общего тулова. Правая сторона чудища задергалась, затопала лапищами, взмахнула крылом.

– Уймись! – заорала средняя голова. – Угомонись!

– Да не могу я!!! – рычала правая. – Уберите его!!!

Востер был клюв сокола-оборотня, крепки когти – но слишком мал он был в сравнении с Великим Змеем. Что муха на собачьей морде. Он не мог ни проклевать, ни процарапать кожистые веки… и потому Финист ударился оземь.

Не совсем оземь, конечно. О чешую. Обернулся полным фалколаком, вцепился когтистыми лапами, распахнул крылья о стальных перьях – и ну полосовать!..

Да целился-то прямо по глазам. Резал шкуру, как саблями.

Правая голова выла от боли. Металась и крутилась, силясь сбросить оседлавшую ее тварь. Средняя потянулась к ней, ища сорвать, скусить Финиста, как вцепившегося клеща, да не могла уловить момента.

– Не дергайся! – гаркнула она. – Замри!

– Уа-вы-ы-ы-ы-ы!!! – истошно голосила правая.

Левая же тем временем снова полыхнула пламенем – вслепую, не видя ничего за черной тучей. Еще раз. Еще. Под лапами что-то хрустело, кричало. Хвост в кого-то врезался, давил, ломал кости.

А потом грудь пронзило острым.

И сразу же вслед – еще раз.

То Илья Муромец метал остатние копья. Одно за другим, другое за третьим, третье за четвертым – и так все махом, пока не закончились.

Испырял Горынычу грудь… да тут же вперед и метнулся. Сквозь дым и гарь, сквозь пламя бушующее. Схватился за самые нижние копья – и полез, как по веткам!

Казался Илья Муромец со стороны громоздок, неповоротлив. Ну точно медведь в кольчуге.