Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

С людьми надо считаться, без народа не проживешь…"

"В это время Никитин шел по улице Ленина, был он здесь один раз днем, в первый день своего приезда. Сейчас вечерело, серые тени ползли по деревьям. На клумбах возле домов одуряюще пахнул табак. Через открытые окна доносились звуки вальса — по телевизору передавали «Лебединое озеро».

Никитин шел и думал: «Было бы хорошо, если бы в жизни, как у Шекспира: злодейские дела вызывали бы гневное возмущение природы — неистовый ветер, ослепительные взрывы молний, раскаты грома… А то вот как сегодня: теплый вечер, благоухает табак, звучит лирический вальс, а ты ищешь притаившегося врага, и, кто знает, быть может, он уже ищет тебя».

Без труда Никитин нашел дом, в котором жила Холодова, и поднялся на третий этаж. Так же, как и в первый раз, дверь была приоткрыта. Он вошел в переднюю и повесил шляпу на вешалку. Вера Павловна в уже знакомой позе сидела у окна. Она поднялась к нему навстречу, поздоровалась и пригласила к столу, где шумел чайник, накрытый стеганым петухом.

— Что это у вас дверь открыта? — спросил Никитин.

— Я вас ждала. Думала, был человек один раз, еще заплутается, — разливая чай, ответила Холодова.

Заметив взгляд Никитина, брошенный на детскую кроватку, объяснила:

— Сына отвела к соседке, чтобы не мешал. Квартира однокомнатная, кроме меня и Димки, здесь никто не живет. Нам не помешают, — закончила она и выжидательно замолчала.

Тишина стала тягостной. Понимая, что больше молчать нельзя, Никитин сказал:

— Тимофей Холодов был убит! Мы знали об этом еще до кремации, но не могли, не имели права опровергнуть версию самоубийства. Нужно, чтобы преступник был уверен в том, что смерть Холодова не вызвала никаких подозрений. В противном случае убийца насторожится и, быть может, заметая следы, уйдет.

— Но эта посмертная записка…

— Эта записка лишь часть большого письма, написанного Холодовым в Комитет госбезопасности.

— Война? — почти беззвучно спросила Холодова.

— Да, война. Сначала ошибка, потом… Вера Павловна, вы можете быть спокойны: это пятно Холодов смыл своей кровью.

— Чем я могу помочь вам?

— Вы можете мне помочь, но при условии…

— Я понимаю.

— По профессии вы токарь-фрезеровщик? — спросил Никитин.

— Да. Седьмого разряда.

— Как вы думаете, можно найти достаточно убедительный повод для того, чтобы перевести вас в семнадцатый цех? Вы меня понимаете? Речь идет о таком поводе, чтобы ваш перевод не вызывал никаких кривотолков в коллективе.

Подумав, Холодова сказала!

— В семнадцатом цехе есть только один станок пятишпиндельный гравировальный. Обычно на такой станок ставят работницу не выше пятого разряда. Но, принимая во внимание, что семнадцатый — особо режимный цех, здесь могут руководствоваться не разрядом, а надежностью человека.