Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

Я работаю на заводе много лет, член партии. Мне кажется, что, если бы меня перевели на этот участок, это не вызвало бы ни у кого подозрений.

— Тогда, я думаю, что не позже завтрашнего дня вас вызовет к себе заместитель директора по кадрам. Он в курсе дела. Потребуйте расценки, которые позволили бы вам сохранить прежний заработок.

— Вы, пожалуй, научите! — усмехнулась Вера Павловна.

— А что? Дружба дружбой, а денежки врозь.

— Это устарело, Федор Степанович, раз дружба, стало быть ничего врозь!

Проводила она гостя до двери, но когда рука Холодовой легла на замок, Никитин задержал ее, кивнув на дверь: там слышались чьи-то шаги.

Переждав, он спустился вниз и направился в сторону общежития «Славоградуголь». Впереди него шли две молодых женщины, они говорили громко, и Никитин с интересом прислушался к их разговору.

Та, что пониже, стриженая:

— Если будем обсуждать на бюро, я скажу то, что думаю!

— Например? — Ироническая реплика той, что повыше, в очках, пестром платке, бесформенном платье и в полуботинках на высоких рифленых подметках.

— Например? — повторила, не замечая иронии, первая. — Я поддержу Дусю. Нельзя безнаказанно унижать достоинство человека!

Никитин понял, что речь идет о Дусе Жарковой.

— Ревность — это проявление атавизма, — заявила другая.

— Скажешь тоже, «ревность, атавизм»! Ты, Тоня, чудная какая-то! Мы о чем говорим? О том, что без правды не может быть настоящих отношений. Ложь, как ржавчина, разъедает самые лучшие чувства. А ты башмаки надела самые модные, а мысли у тебя, Тонька, какие-то старые…

Никитин задумался и присел на скамейку.

МАРГАРИТА АРНО

Раньше, до бойкота транспорта «ОРБЭ», рабочих доставляли на границу в автобусах. У шлагбаума проверяли пропуска, отбирали жетоны, и тогда на заставе наступало блаженное время затишья: солдаты играли в макао или ландскнехт и пили разбавленное водой красное вино благодатной Бургундии. А офицер… офицер уходил в деревушку Верипейр, там у него была интрижка с дочерью торговца колониальными товарами.

Со времени объявления рабочими бойкота люди тянулись через заставу, как патока с ложки: они шли группами, в одиночку и, сдавая жетон, проходили шлагбаум усталые, седые от дорожной пыли."

"И в этот день, как всегда, дневные смены долго тянулись по дорогам к пограничной заставе. С гор надвигались густые вечерние тени. Пастухи перегнали стадо в долину. Мадлена, дочь лавочника, принарядилась и уже давно выглядывала в окно, поджидая дружка. А в караульном помещении заставы еще не хватало на доске одного жетона.

Офицер перелистал списки рабочих и против номера сто девяносто седьмого прочел: «Эрнестина Ламастер. Работница цеха сборки корпусов. «ОРБЭ». Ле-Локль. Постоянное местожительство: Морто, Фоверне, 15».

— Черт бы ее драл! — выругался офицер.