Колычев. Циклы детективов. Романы 1-44

И когда бы Чирков ни глянул на него, всегда натыкался на его тяжелый, немигающий взгляд. Этот зэк – само воплощение каменной глыбы. С места, казалось, его может сдвинуть только сильнейшее землетрясение. И его взгляд мог покачнуться только вместе с ним. Такое впечатление, будто этот живой монолит бросил вызов всему миру И в этом противостоянии ощущалась какая-то сверхъестественная сила, которая так пугала и в то же время завораживала инспектора Чиркова.

В течение ночи у него была возможность покемарить. Но сна как не бывало. Как будто какое-то наваждение навалилось на Чиркова. До самого утра, через каждые пятнадцать-двадцать минут, он подходил к двери, смотрел в камеру. Хотелось хоть раз увидеть узника с опущенной головой. Но каждый раз сержант нарывался на холодный, пронизывающий взгляд, от которого как на морозе стыла спина. Казалось, ничто не в силах поколебать этого стойкого и прочного, как гранит, человека."

"Чирков толком не знал, кто он такой, этот узник. Но не сомневался, что это очень авторитетная личность, – иначе, казалось, просто и быть не могло. Настолько сильный и волевой человек не может проходить по графе «простой смертный». Таких людей не просто уважают, перед ними трепещут и даже пресмыкаются. Чирков и сам не мог устоять перед этой подавляющей силой. Он презирал уголовников и относился к ним соответствующе. Но сейчас все было совсем по-другому…

Майор Калугин появился утром, сразу после развода. Лицо хмурое, в глазах зловеще-злорадный огонек. Вместе с ним прибыл дежурный помощник начальника колонии. Прапорщик Ревякин отрапортовал по всей форме, доложил обстановку, представил дежурную смену Калугин кивнул, глянул на сержанта Чиркова – но при этом не увидел его. Простой инспектор для него всего лишь штатно-учетная единица, чтобы всерьез его замечать.

Чирков думал, что сейчас им придется учинять образцово-показной шмон. Но сегодня Калугина интересовал только заключенный из камеры номер восемь. Он подошел к двери, через «глазок» заглянул в камеру Казалось, он хотел оторваться от «глазка», но как будто что-то удерживало его.

Человек-скала заворожил его своим магнетическим взглядом. Ничего удивительного в этом Чирков не увидел.

Наконец Калугин оторвался и отошел от двери. Лицо ничего не выражало, но в глазах что-то вроде легкой растерянности.

– Он всегда вот так стоит, – сопровождая его в дежурку, пояснил Ревякин. – Уже третьи сутки подряд. Все время на дверь смотрит. И не сдвинется. Статуя какая-то, а не человек…

– У нас колония, а не скульптурная галерея, – неприятно усмехнулся Калугин.

– Да нам-то что, пусть себе стоит. Лишь бы только не бузил, – пожал плечами прапорщик. – Он же не ест, не пьет, даже не отливает. Все бы так – экономия была бы…

– Ну да, – кивнул дежпом.