Колычев. Циклы детективов. Романы 1-44

Так после этого в офицерской столовой к нему за стол одно время никто не садился.

Свои же избегали его как законтаченного. Такая вот лабуда в ментовских раскладах.

– Космач в большой силе, – продолжал Полыханов. – И может многое. Если люди пойдут за ним… А они могут за ним пойти… Надо что-то делать. Я не могу допустить беспорядка на зоне…

Грибок понятливо кивнул. Он, конечно же, знал, чего боится начальник. Комиссии из главка он боится. Комиссии, которая вскроет бардак, который он развел на своей должности. А если на зоне вспыхнет бунт, комиссия налетит как оголтелое воронье. Но пока что в зоне тихо и спокойно. И в этом тихом омуте водятся черти, которые в силах утопить любого баламута вроде Космача.

– Не будет бардака, – заверил Полыханова Грибок.

– Верю, – кивнул хозяин. – Но на всякий случай надо принять меры. Ты это, в бытовке приберись. Порядок наведи…

Грибок жил в зоне как у святого за пазухой. В общежитии первого отряда для него была отведена бытовая комната. Ремонт, мебель, кондиционер, видеодвойка. Только речь не об этом. Порядок в бытовке – это как намек на куда более толстые обстоятельства.

– Наведем порядок. Круто наведем, – жестко улыбнулся Грибок. – Чик ножничками, и готово… Космач может нарушить правила техники безопасности. Или нет?

– Может, – задумчиво покачал головой подполковник. – Но лучше обойтись без этого… Есть у меня тут одна задумка. Старая как мир, но о-очень эффектная…

Предложение хозяина Грибку о-очень понравилось.

***

Восьмая камера штрафного изолятора пользовалась дурной славой. Начальник оперчасти определял сюда на постой самых буйных. Но сам он сюда наведывался редко. Зато сержант Чирков в изоляторе сутки через двое. И каждый раз, делая обход, заглядывал в камеру через дверной «глазок». Все бы ничего, но совсем недавно ему приснился страшный сон.

Как будто он сам попал в эту камеру. Холодно, сыро, мерзко, и в каждом углу по мерцающему призраку. Души зэков, загубленных в этой камере, тянули к нему свои липкие руки, пытались ухватить за горло, задушить. А потом под ногами забурлила вода, захлестнула колени, застудила чресла. Она поднималась все выше-выше, пока ледяной удавкой не опутала шею. А призраки тоже дотянулись до него, пережали кингстоны. Это был сущий кошмар. Чирков проснулся в холодном поту и сразу же рванул к зеркалу смотреть на себя – вдруг от страха у него поседели волосы. Но нет, с волосами все в порядке. А вот с психикой что-то не того. После этого кошмарного сна он старался обходить восьмую камеру стороной.

Но сейчас как будто какая-то сила тянула его сюда. И каждый раз, когда он смотрел в «глазок», в душу врывался леденящий холод из недавнего кошмарного сна. Посреди камеры в воде стоял человек.