Колычев. Циклы детективов. Романы 1-44

В школе он смог это сделать... Но вряд ли он сможет что-то поделать сейчас. Вся тюремная братия против него. И если он посмеет защищаться, его попросту сотрут в порошок.

А если защищаться не будет, его просто опетушат... Что это значит, Роберт не знал. Но догадывался, что-то нехорошее... Нет, не надо, чтобы его опетушили..."

"Но к нему уже подходят двое, берут под руки. А долговязый хмырь с мерзкой ухмылкой расстегивает зачем-то штаны...

– Ша! – послышался чей-то грозный окрик. – Че за дела? Че за бодяга?..

С нижней койки у самого окна поднялся худой, как скелет, мужичок. Грудь в наколках, на ключицах – татуированные шестиконечные звезды. Взгляд сильный, волевой, подчиняющий.

Долговязый тип размяк под его взглядом.

– Чадо! Ты бузишь?

– Я...

– Чадо!

– Я!

– Сдохни!..

Долговязика как волной смыло.

Мужичонка вперился в Роберта изучающим взглядом. Поманил его к себе пальцем. Устроил форменный допрос. Только в отличие от следователя протокол не составлял и материалы в суд передавать не собирался. У него свой суд. И свой приговор. Роберт всеми порами ощущал на себе власть этого неказистого с виду, но такого сильного на поверку человека. Как скажет он, так и будет...

Звали его Клещ. Как узнал Роберт чуть позже, он был вором в законе. Наивысшая степень почета в преступном мире.

– Аллой бабу, говоришь, зовут... И в два ствола пихалась, говоришь... Маруха это плечевая, – сделал вывод Клещ. И посмотрел на своего соседа через койку. – Бука, ты всех плечевых знаешь...

– Ну не всех, но Алку знаю... У нее еще родинка большая на правом буфере...

– Была родинка? – строго спросил Роберта Клещ.

Под его взглядом, казалось, вскроется любой обман.

– А у нее разве буфер был? – удивился Роберт.

Камера утонула в громовых раскатах смеха. Клещ тоже развеселился.

– Темнота, – попенял он Роберту. – Буфера – это груди, понял?

– Понял... А родинка на правом буфере у нее была...

– Правильно, на буфере. Так и говори... Значит, ты плечевую отодрал, а она на тебя заявила...

– Алка может, – кивнул Бука. – Лахудра шизанутая, что с нее возьмешь...

– Чадо! – позвал долговязика Клещ. – Так что, эта шмара вафельная твоя родная сестра?

– Да нет... Это я так... Просто...

– Просто – это твоя срака. За базаром следить надо, понял?

– Да понял.

– Все, сдохни!

Клещ снова посмотрел на Роберта.

– С детства? – спросил он, показывая на его горб.

– С детства...

– Хреново... Но жить-то как-то надо... Короче, живи как живешь. К нашим законам привыкай. У нас все по понятиям, все по справедливости. Ни за что тебя здесь никто не обидит. Но если сам облажаешься, пеняй на себя. Я понятно говорю?

– Понятно...

– Ну тогда двигай на свое место. И думай, как жить дальше будешь...

Скоро Роберт узнал о тюремных законах.

Воровские понятия в самом деле стояли на основах справедливости.