Колычев. Циклы детективов. Романы 1-44

– Ах ты, падла! – Он с ревом выхватил заточку из-за голенища кирзача.

И ринулся на Роберта. Только при этом зачем-то расставил в стороны руки. Видно, собирался полоснуть его с размаху.

Этот удар показал ему Павел Трофимович. И все девять лет после школы от нечего делать Роберт набивал кулак на стволах деревьев. Он умел бить резко, сильно. И сейчас доказал это...

Он ударил его кулаком в сердце. На выдохе. Парень замер, выпучил глаза и выронил из рук заточку. На пол падал его труп...

За этот выпад Роберт попал под статью. Выездной суд добавил к его сроку два дополнительных года.

Но еще до этого состоялся воровской суд. И он добавил Роберту... уважения и авторитета.

Эти пять лет он прожил в чине авторитетного мужика. В отрицаловку не входил, с ворами особо не дружил, работал на «промке», давал план. Через два года стал бугром. Жил по понятиям, вел себя правильно. И на волю откинулся всеми уважаемым человеком.

* * *Лучше бы он оставался на зоне. Жизнь там не сахар. Но и не горькая соль. А на воле – мрак. В глазах самодовольных обывателей он закоренелый бандит и насильник. Он волк. А непогашенная судимость – его волчий билет.

Только одна бабушка его понимает. И мать. Но она где-то далеко-далеко. Колобродит где-то в северных краях.

Но мать ему не помощник. А бабушка дышит на ладан. Ее жалкой пенсии едва хватало на них двоих. Поэтому нужно было устраиваться на работу.

Он сунулся в колхоз. Но там облом. Никто не решился доверить волку коров. А за копейки горбатиться на колхозных плантациях он не хотел. И без того горбатый.

Куда бы он ни обращался, везде получал отказ. Кому нужен инвалид и бывший зэк, никому... Хорошо, если его просто отваживали. А то попадались козлы, которые грубили ему, оскорбляли. Роберт едва сдерживался, чтобы не призвать этих скотов к ответу...

Только в одном месте ему не показали от ворот поворот. И то, какое это было место. Морг при городской больнице. Если по-научному, патоморфологическое отделение. Зарплата мизерная. Но устроиться сюда непросто. Должность-то, оказывается, блатная. И если бы не главный санитар дядя Вася, Роберта погнали бы отсюда поганой метлой.

А дядя Вася – человек. Сам, было дело, мотал срок. Восемь лет за кражу колхозной собственности. Судимость Роберта его не смущала. А то, что калека, – так это только предлог, чтобы взять его к себе. Пожалел его человек, пригрел. И большое ему за это человеческое спасибо...

Первое время Роберт вкалывал в качестве шныря. Перетаскивал трупы, мыл инструменты. Ну и, конечно же, надраивал до блеска полы. Потом дядя Вася допустил его к святая святых – к секционному столу. Показал, как делается вскрытие по Шору.

– Ты, главное, язык закуси, – посоветовал он. – А то по первому разу можно обед обратно вывернуть...