Колычев. Циклы детективов. Романы 1-44

Таз и бедра задвигались в такт его движениям...

Если бы Роберт стоял перед выбором – продолжать или умереть, он бы лучше умер. У него просто не было сил остановиться. Настолько сильно захватил его этот скотский процесс...

Алла тоже получала удовольствие. В этом нетрудно было убедиться... Но она по-прежнему не открывала глаз.

А Роберт разошелся. Все выше, все выше и выше... Он уже на самой вершине. Нет сил удержаться. Он падает. Головокружительный полет. Сейчас он упадет на дно пропасти. И будет взрыв...

Алла открыла глаза в самый последний момент. Увидела искаженное страстью лицо Роберта. И закричала как резаная.

Она попыталась вырваться из-под него. Но Роберт просто не мог позволить себе дать ей уйти. Он должен был взорваться в ней... И это случилось. Он выбросил в нее всю свою жизненную энергию. И обессиленно сполз с нее.

Алла вскочила на ноги.

– Горбун! Да будь ты проклят!..

Она собрала свои вещи в охапку и, не одеваясь, побежала по дороге. Еще и в ужасе оглядывается. Неужели она думает, что Роберт захочет ее остановить?

* * *Они пришли вечером. Их было всего двое. Один в форме, другой в штатском.

– Именем закона!..

На Роберта надели наручники, повели к машине.

Потом была камера предварительного заключения. Встреча со следователем. Предъявление обвинения в изнасиловании. Допрос.

Роберт не стал таиться. И рассказал все, как было. Следователь занес все в протокол, дал ему расписаться.

А на следующий день его перевели в следственный изолятор.

Мрачная камера, койки в два яруса, хмурые лица заключенных. Роберт поздоровался, отыскал взглядом свободную койку, бросил на нее матрас, застелил его бельем. И тут к нему подошел какой-то долговязый тип. Взъерошенные волосы, ершистый взгляд.

– Не рано ли ты устраиваешься? – спросил он.

– Тебе-то что? – не глядя на него, не зло, без вызова спросил Роберт.

– Ты не сказал, по какой статье зачалился...

Пришлось сказать. Тип нехорошо усмехнулся:

– За мохнатый сейф взяли, да? Ну, ну... А тебе не кажется, что ты не то место выбрал? Тебе на вокзале место...

– Какой здесь вокзал? – не понял Роберт.

– А где петухи у нас живут... Ты че, урод горбатый, не знал, что мою сеструху трахнул?

– Твою сестру? – опешил Роберт.

– Да, гнида! Мою сестру!..

– А как твою сестру зовут?

– Да какая в пень разница? На тебе мохнатка висит. Значит, ты и сам мохнатым станешь. Понял?

– Не понял...

– А сейчас поймешь. Братва, петушить козла горбатого надо!

– Да не базар, надо! – поддержал его какой-то хмырь. – А то своим горбом гнойным нормальных людей поганить будет...

– А может, у него в горбу дырка есть? – захохотала чья-то гнусная рожа.

Роберт сник, сжался в комок. На глаза едва не навернулись слезы. Везде, на воле и в неволе, люди смеются над ним. Везде нужно доказывать, что он имеет право на существование.