Княжич варяжский

— Вот он, пес лживый и подлый! Дрожит от страха и думает, как бы так сделать, чтобы мне вашу кровь, люд новгородский, отдать вместо своей! Продать, как тех нурманов! Как он подручника своего Поджара… Знаете такого? Вот он его вместо себя хотел отдать! На казнь и муки! За то, что волю своего господина исполнял! По правде ли это, люд новгородский⁈

Сергей сделал паузу, и в нее немедленно вклинился Левота.

— Лжа все! — заорал он. — Выдумки! Гоните его! Бейте! Разбойник он!

— Вот и я о чем говорю! — Тренированный голос Сергея покрыл вопли боярина. — Поджар этот ко мне прибежал! Казни меня за господина, просил! Только родню тронуть не дай! А этот кричит: нет никакого Поджара! Вот скажите мне: знаете Поджара или я его придумал?

— Знаем Поджара! — закричали в толпе. — Знаем! Первый подручник у Левоты!

— Вот! — подхватил Сергей. — Слышишь, облуд, что люд новгородский говорит! Выходи, подлюга, ответ держать! Не хочу ворота вышибать и людей зазря губить за тебя, тварь лживую!

Пока Сергей взывал к справедливости, вторая сторона активно готовилась к обороне. Забороло заполнилось людьми тысяцкого, а улица — новгородцами. В основном — здешними, Людина конца.

Появился наконец сам тысяцкий Житовид. Взобрался наверх с помощью подручных, встал с сыном рядом.

Городской люд зашумел, придвинулся. Задние напирали на передних. Передние же вперед не спешили. Никому не хотелось поймать случайную стрелу, когда начнется заварушка.

— Ты кто такой? — крикнул тысяцкий. — Зачем тут?

Сергей не сомневался, что вопрос риторический. Старику уже наверняка доложили, кто он и что требует.

Но Сергей хамить не стал. Назвался. И повторил обвинение.

— Сына не отдам! — сипло каркнул тысяцкий. — Разберу, есть ли на нем вина! Коли все так, как ты сказал: заплачу откупное! Если вранье — ты заплатишь!

В принципе, разумное предложение. Сергей, конечно, сильно сомневался, что разбор будет. Поджара объявят лгуном — и вопрос исчерпан. И наместник точно такой вариант поддержит. Ему проблемы не нужны. Максимум, чего удастся добиться, это прокатить Левоту на выборах в неревские тысяцкие. Но устраивать резню после того, как ему сделали внятное предложение, Сергей тоже не планировал. Тем более надеяться на то, что противник сам начнет драку и тем примет ответственность за последующее, больше не стоит.

— Что ж, — сказал он. — Пусть будет так, как ты сказал. И прими мои соболезнования твоему горю.

— Какому еще горю? — удивился Житовид.

— Ясно какому! Когда твой сын — не муж, а трусливая лживая шавка! За спиной тебя, старика, прячется! А тебя не станет, мамке под юбку залезет. Такой сын — великое горе, старик! — И, разворачивая Мара, бросил своим: — Уходим!

— Что? Что ты сказал, мальчишка⁈ — возмущенно заорал Левота. — Да ты сам трус и лжец!

Ну надо же.