Князь Барятинский 7. Воины света

И моя супруга никогда не стала бы нести здесь ту чушь, которую нёс этот подонок! Я с самого начала ни секунды не сомневался, что перед нами — Юнг. А то, что он слеп, стало лишь дополнительным подтверждением.

Слеп! Ну, конечно. Вот что означает странный взгляд «Марии Петровны» — поверх наших голов.

Глаза Локонте уничтожили сущности в Изнанке. Мы с Кристиной видели, как из-под его шлема повалил дым. И потом, когда Юнг, якобы отдавший все силы цесаревичу, пришёл в себя на полу его спальни, он ничего не видел. Клавдия сказала тогда, что зрение восстановится. Но, судя по всему, оно так и не восстановилось.

— Точно, — пробормотал я. — Мы ведь с вами ещё и поэтому подозревали Юнга!

Взгляд фальшивого императора насторожил меня ещё в допросной. И когда он попался на простую уловку — не увидел, в котором из карманов, правом или левом, у меня якобы гремит мелочь, — я почти укоренился в подозрении: Локонте слеп. Хоть и пытается маскировать это с помощью магии.

Витман кивнул. И добавил:

— Но мы с вами — это мы с вами. У нас работа такая, подозревать. А я хотел, чтобы Его Величество во всём убедились лично.

Его Величество убедились, причём весьма отчётливо. Это было ясно по бешеному рыку, долетевшему до нас.

— Ты⁈

Мы с Витманом едва не подпрыгнули.

— Как ты мог⁈ — прорычал император. — Мой сын вырос у тебя на руках! Ты присягал на верность нашему дому! Я наградил тебя личным оружием!

«Так вот почему у Юнга — такая же булава, как у Императора», — мелькнуло у меня в голове.

— Ты хочешь меня убить? — Голос Юнга был странно спокоен. — Что ж, убивай.

Булава в его руке истаивала на глазах. Император был сильнее этого подонка. Я понял, что в следующий миг Юнга он попросту сомнёт.

— Убивай! — услышал я. — И пусть свершится то, что должно! — В голосе Юнга прорезалось торжество.

Мне показалось, что ярость императора захлестнула уже саму комнату, в которой мы находились. И вот-вот захлестнет весь дворец. Весь город…

Однажды, при встрече с императором, мне уже доводилось испытывать это чувство. Подступающий ужас. Понимание, что через секунду мир загремит в тартарары…

— Нет!!! — заорал я.

И бросился к императору.

— Ваше Величество, нет! Он именно этого от вас и добивается! Он хочет, чтобы вы дали волю гневу. Если вы сейчас убьёте его, баланс в Империи будет непоправимо нарушен. Он именно этого ждёт!

Честно говоря, у меня абсолютно не было уверенности, что император услышит хоть слово из сказанного мной. Он выглядел человеком, которому наплевать уже на всё. В душе которого не осталось ничего, кроме жажды мести… А это чувство было мне слишком хорошо знакомо. Никакое другое желание не затмевает разум так крепко, как желание поквитаться с предателем.