Князь Барятинский 7. Воины света

Но император меня услышал.

Он правил Империей уже долгие годы. И все эти годы день за днём, час за часом учился принимать непростые решения. Учился становиться беспристрастным — и овладел этим умением в совершенстве. Он знал, как обуздать себя. Как заставить себя не поддаться собственному порыву… Булава в руке императора дрогнула.

А Юнг повернулся ко мне. Я впервые рассмотрел его лицо. Жутковатое зрелище — вместо обычных человеческих глаз в провалах глазниц светилась магия. В обычной жизни Юнг, наверное, каким-то образом это маскировал, а сейчас необходимость в маскировке отпала. Я физически почувствовал, как на меня плеснуло ненавистью.

— Как же я зол на тебя, clochard, — донеслось до меня яростное шипение.

Раздавленный силой императора Юнг лежал на полу. Подняться он даже не пытался.

— Вот уже год, как ты встаёшь у меня на пути! Каждый раз, когда я думаю, что победа близка, мои планы рушатся — из-за тебя!

Я развёл руками.

— Вот, и хотел бы сказать, что от души тебе сочувствую. Но…"

"— Я не раз пытался поговорить с тобой, — пропустив мою реплику мимо ушей, продолжил Юнг. — Но ты не желал меня слушать! Ты — глупый, самонадеянный мальчишка — убежден, что лучше всех знаешь, что нужно этому миру! Так вот: ты не знаешь ничего. Вообще ничего! Ты здесь — чужак. Там, где ты родился, давно позабыли магию. Там исчезли даже воспоминания о ней. Ты попросту не можешь ничего знать — clochard, бесприютный бродяга! Ты знаешь об устройстве мира ничтожно мало — однако снова и снова рушишь мои планы! Снова и снова пытаешься установить свои порядки! То, что могло произойти сейчас… Если бы Его величество меня убил — поверь, это было бы самое малое зло, которое грозило вашему миру! Его захлестнула бы чёрная энергия — но тем самым он обрёл бы спасение! Однако ты остановил императора. И теперь мы будем играть совсем в другую игру… Прощай, clochard! Будь ты проклят.

То, что случилось потом, произошло буквально в мгновение ока. Никто из нас не успел даже понять, что происходит — а уж тем более сделать.

Вокруг Юнга, лежащего на полу, образовалось радужное пятно. А в следующий миг Юнг провалился сквозь пол.

Радужная плёнка на паркете мерцала ещё секунду. Потом исчезла и она.

— Ушёл, собака, — досадливо, но без особого удивления прокомментировал Витман. — Видимо, путь отхода подготовил давно… Хотя — да и чёрт с ним. Теперь уже точно поймаем, никуда не денется. Зло, которое он творил в стенах дворца, уничтожено. Это — главное.

— О чём он говорил? — Император посмотрел на меня. Булава в его руке ещё светилась. — В чём он вас обвинял, Константин Александрович? Что ещё за новая игра?

— Понятия не имею, — честно ответил я.

— Он назвал вас бесприютным бродягой.