Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Я послал весточку тому человеку с просьбой, чтобы он держался подальше. Он обещал, что так и сделает.

Альтсину захотелось рассмеяться во весь голос. Санвес не был глупцом, каким он его представлял, а Цетрон – старым, толстым трусом, который отказался от мести из страха за собственную шкуру. Единственным идиотом во всей этой истории стал он сам. Все, что он сделал, было совершенно лишено смысла. С тем же успехом он мог до сих пор сидеть на солнышке и попивать вино.

– Что теперь?

– С тобой? Я должен тебя убрать. Быстро, тихо и без следа. Так было бы проще всего и всего безопасней. Пусть Виссерины и их союзники продолжают считать, что я – их игрушка, а ты ведь можешь кому-то все разболтать, верно? И будут проблемы.

Вор глядел, как аристократ идет в сторону стены, на которой висела впечатляющая коллекция оружия."

"– Два года тому назад меня свалила болезнь. – Звякнул хрусталь, и граф подошел к вору с бокалом в руке. – Никто не мог мне помочь. Колдуны, жрецы, целители, даже те, кто пользует неаспектную магию, отступили. А я перепробовал все. Есть такие болезни, что выглядят как приговор Великой Матери, которая жаждет как можно быстрее взвесить твою душу. Может, я бы даже и уступил ее воле, когда бы не то, как эта болезнь протекала. Пей.

Хрусталь холодил губы, а вино имело вкус темных гроздьев, созревающих под жарким солнцем. Несколькими глотками вор опорожнил бокал.

– Болезнь отбирала у меня… – дворянин заколебался, – меня. Понимаешь? Болезнь уничтожала не только тело, но и дух. Я мог бы вынести, что у меня трясутся руки, что я не могу удержать голову вертикально и что изо рта у меня течет слюна, однако просыпаться утром и не знать, кто ты такой, где ты, кто те люди, которые что-то тебе говорят? Я приказал самым доверенным слугам держать мое состояние в тайне, но всякое утро мне требовалось все больше времени, чтобы вспомнить наиболее важные вещи. А бывали дни, когда я не мог показаться никому, поскольку те же друзья, что нынче едят у меня с руки, отобрали бы у меня все накопленное, место в Совете и обрекли бы на пожизненное существование в каком-нибудь приюте для безумцев, увидь они меня тогда. А я даже не знал бы, что случилось.

Гнев графа был почти ощутим, и Альтсин и медяка бы не поставил на длительность его нынешнего союза с Виссеринами.

– И тогда однажды, почувствовав себя лучше, я отправился на ежегодное богослужение в Храм Реагвира. Я взглянул на Денготааг и услыхал голос Господина Битв. Прежде чем меня успели задержать, я дотронулся до клинка, а потом… вернулся домой. На следующее утро я проснулся без дрожи в конечностях и помнил все, включая кличку первого пони, на котором я ездил. Я оказался здоров.

Альтсин посмотрел ему прямо в глаза. Это были не глаза тупого фанатика – но глаза человека, который верил.