Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

У Салурина складывалось впечатление, что за приказами, повелевавшими контролировать эту территорию, стояло нечто серьезнее, чем обычная осторожность, что император и Первая Крыса знали больше насчет возможной опасности, чем говорили ему. Он что, утратил их доверие? Или его каким-то образом проверяли? Отголоски происходящего в столице, казалось, подтверждали его подозрения.

С десяток дней назад Вторая Крыса отослал в столицу просьбу, чтобы Тридцатая пехотная дивизия — три полных полка пехоты — отправилась к Болоту. Но ответа не дождался до сих пор. В обычное время такое промедление было бы вполне понятным: армейские бюрократы перебрасывались бумагами, чтобы ответственность за то, что несколько тысяч солдат покинут казармы, пала на кого-то другого. Ведь речь шла о немалых деньгах: средства на перемещение небольшой армии даже на несколько десятков миль велики, если даже считать только питание и расквартирование войска, а еще были траты, связанные с блокировкой дорог и жалобами владельцев земель за стоптанные поля или вычерпанные колодцы, а также требования компенсации, которые наверняка посыплются. Во время мира торговля и сельское хозяйство — важнее армии.

Но вести, которые дошли из Меекхана, привели к тому, что Салурин перестал верить в такое простое объяснение промедления. Это была не обычная попытка прикрыть собственные задницы, но явное, слишком близкое к саботажу отсутствие субординации, потому что говорили, будто Нора выпала из милости, что Первая Крыса сидит под домашним арестом, Третья превратился в марионетку, а Псарня все выше поднимает голову и все громче взлаивает.

Это было запланировано? Или его послали сюда с миссией, которую на самом деле мог выполнить любой офицер, лишь затем, чтобы убрать подальше от главных событий? Неужели Нора проигрывает схватку с Сукой и ее людьми? И не доберутся ли сюда в любой момент приказы, которые лишат его всего: власти, привилегий и свободы? А может, даже жизни. Ведь во внутренней разведке именно он контролировал большую часть операций, направленных против Гончих, а Эвсевения Вамлесх всеми считалась живым воплощением мстительности.

Такие мысли приводили к тому, что Анде не мог спать, есть и отдыхать. И не помогали ни вино, ни женщины.

Порой ему хотелось бросить все, приказать открыть телепорт в столицу и встать перед императором, пусть решает, и все станет понятно: чет или нечет, веревка или императорская милость.

Вот только… это Урочище. Это проклятущее Урочище. Если бы Салурин и правда просто должен был бы присматривать за обычными учениями пехотного полка, то давно уже стоял бы коленопреклоненно перед троном. Но Вендерладское Болото и правда сделалось активным, и вокруг него и правда происходили вещи, которых не бывало уже сотни лет.