Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Рык, крик и писк ввинчивались в уши, словно звук ножа, царапающего стекло, куски панциря, летящие от сегментированного тела, смешивающаяся желтая и красная кровь — все это доходило до Салурина с опозданием, словно сквозь винное отупение.

Он содрогнулся, когда один из солдат тронул его за плечо.

— Огонь! — Вторая Крыса имперской внутренней разведки пришел в себя от шока и разорался во всю глотку: — Стрелять всем, что у нас есть!

Сражающиеся твари уже успели выкатиться из тумана на предполье, когда в них ударили первые стрелы тяжелых арбалетов. Одновременно вершина вала загудела под тяжелыми сапогами бегущих на помощь солдат. А Анде Салурин стоял на башне, размахивал руками и кричал:

— Убить их! Убить!!!

Одновременно какой-то частью сознания он холодно анализировал происходящее. «Император, — говорил себе Салурин. — Нужно вызвать сюда императора. Бер-Арленс должен увидеть это собственными глазами, потому что не поверит никаким рапортам».

Глава 34

— Люка. Эй, Люка. Проснись. Ну, давай. Проснись.

Он очнулся от глубокого сна без сновидений, чувствуя себя так, словно всплывал к свету из глубины бездонного, отвесного колодца. Колесо сидела подле него на корточках и тыкала в него пальцем. А потом попыталась сунуть этот палец ему в глаз.

Он отмахнулся, словно от надоедливой мухи.

— Что тебе?

— Ты должен пойти к Кахелу, Люка. В шатер. Они будут совещаться.

— О чем? А-а…

Нахлынули воспоминания. Вчерашний штурм прошел плохо. Очень плохо, причем несмотря на Уавари Нахс. Чернокожие воины приняли участие в последней — как всем казалось — атаке на Помве и вместе с остальной повстанческой армией были отбиты. Потому что на стенах города появились гегхийцы, в том числе и Рыжие Псы Хантара Сехравина. Несколько тысяч профессиональных солдат.

Люка видел это, стоя в тылу и проклиная собственную слабость. После последней вылазки он едва мог шевелить плечом, голова кружилась так, словно там гудел смерч, а потому он даже не пытался прибиться к штурмующим. Нужно знать, когда следует передохнуть, потому как иначе от человека будет больше вреда, чем пользы. Потому он только смотрел, как повстанцы идут в атаку и как их сталкивают с лестниц, обливают кипящим маслом, ломают камнями и бревнами.

Защитники чувствовали, что это решающий штурм, что если стены падут, то город ждет расплата за тысячи убитых рабов, а потому сражались с молчаливой, мрачной решимостью. И на место каждого солдата, который падал со стены, вставал следующий и следующий.

Люка помнил миг, когда понял, что им не удастся. Это было, когда вспыхнул второй таран. Первый догорал под воротами, а второй встал в огне, даже не уткнувшись в стену усиленной своей башкой.