Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Несколько долгих минут они молчали, и, когда Деана уже поверила, что молчание заполнит все их путешествие, королева привлекла ее внимание громким вздохом:

– Прошу прощения. Я не должна так относиться к гостю. – Она протянула обе руки в ее сторону и медленным движением сложила их на своей груди, вежливо склонила голову: – Прими извинения и не сердись, говорили через меня боль и печаль.

Даже самый большой циник не усмотрел бы в том и следа издевки.

– Твои слова… о том, что человек сам выбирает роль невольника… вещи. – Ладони Деменайи переплелись на груди. – Это любимое утверждение всех владельцев, торговцев и охотников за рабами. Незачем их жалеть, раз уж такова судьба. Они хуже нас, глупее, у них меньше характера, они просто предметы, одаренные умением говорить. Собственно, они должны быть нам благодарны. Если уж они позволили надеть на себя оковы, то, видно, они сами того хотели. Они полезны только для простой, тяжелой работы: выплевывать легкие в рудниках, гнить живьем на болотах, умирать под тяжестью мешков с пряностями, убивать друг друга на аренах на потеху толпе.

Перед лицом Деаны возник образ атамана похитителей.

– Значит, это правда? Они приказывают людям сражаться для развлечения?

– А ты не видела? Отец нашего князя запретил организовывать сражения рабов – единственная хорошая вещь, которую ему удалось сделать. Это было сразу перед большой войной между Меекханом и кочевниками, тогда в одном только городе у нас было как минимум шесть арен, где каждые несколько дней молодые мужчины сражались с дикими животными, тварями, пойманными на пограничье с Урочищами, – или и друг с другом. Камевас Четвертый это запретил, и возблагодарим богов, поскольку, когда начался прилив невольников с севера, арены наполнились бы кровью по первые ряды сидений. Дешевый… товар легко заменять.

Губы Королевы Невольников сжались в узкую полосу.

– Нынче уже нельзя учить рабов пользоваться оружием. Но есть и те, кто их учит, чтобы позже продавать за границу. А княжеские чиновники не делают ничего, чтобы это прекратить. Слухи даже говорят о битвах, что организовываются в княжестве, специально для богатого дворянства и пресыщенных купцов. Умеющий сражаться невольник стоит в двадцать – тридцать раз больше, чем хороший ремесленник.

– А невольник из племени иссарам?

Улыбка темнокожей женщины сделалась горькой:

– Значит, ты знаешь? Жадность спасла тебе жизнь, жадность, глупость и жажда славы, поскольку даже охотникам за рабами хочется поражать воображение, а тот, кто привез бы с севера живую иссарскую воительницу, мог бы похваляться этим годы и годы.

– Теперь похваляется этим пред лицом Матери.