Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Деана приняла бокал, не слишком-то понимая, как эта женщина представляет…

Черная повязка решила проблему.

– Странно. У меня в афраагре это я была девушкой с Юга.

– Вот видишь. Стоит пройти половину мира, чтобы все перевернулось с ног на голову. Я не слышу, чтобы ты пила…

– С незнакомкой? Нет. Ты знаешь, кто я, похоже, знаешь мое имя и происхождение. Я не знаю ничего. Представься.

– Ох. Решительна и непосредственна. Вкус северных гор, населенных суровыми, безжалостными воинами. Это так по-варварски и… воодушевляюще. Да. Это хорошее слово, чувствую, что сегодня на ночь возьму себе двух, а может, и трех любовников. А ты?

Деана заскрежетала зубами. Эта женщина знала слишком много.

– День, чья важность станет измеряться числом мужчин между ногами, даст мне понять, что пора умирать.

– Ох. Зло и вульгарно. Это уже вкус улицы… нашей улицы, с легким привкусом дворцовой мишуры. Ты напиталась Коноверином, моя дорогая. Прекрасно.

Женщина легко и изящно поклонилась, прикладывая ладонь к сердцу:

– Я Деменайя, Королева Рабов и Первая Жрица Служанки. А ты спасла жизнь нашего князя, за что я тебе искренне благодарна. Без него воцарился бы хаос.

Деана приоткрыла экхаар и глотнула вина. Последний раз она пила такое на спине княжеского слона. Похоже, титул Королевы Рабов был связан с определенными выгодами.

– Хаос?

– Хаос. Снижение цен. Люди, не уверенные в будущем, превращают имущество в золото и драгоценные камни, потому что проще спрятать мешочек с бриллиантами, чем плантацию ванили с двумя сотнями невольников. Цены падают, а дешевый товар мало чего стоит. Старики, больные и дети попадают в рудники, в проклятые штольни, выложенные костями невольников, молодые мужчины становятся любовниками моря, гребя на галерах, пока сердца их не разорвутся от усилий, женщины… по-разному. Для аувини и кайхов хаос – это смерть или кое-что похуже.

– А для амри?

– Амри ценны как… породистые кони. Попадают на рынок рабов в крайнем случае, но хаос может затронуть и их.

– А ты? Чья, собственно, ты королева?

Деменайя замерла с бокалом, поднесенным к губам.

– А что, меекханский император владыка только для дворянства? Или только для купцов? Грязные и пепельные под моей опекой так же, как и домовые. Если моя опека что-то значит для людей, которые суть вещи.

– Человек – это не вещь…

– У вас, иссарам, нет рабов, и вы ими не торгуете…

– …пока кто-то сам не выберет такую роль, – закончила Деана.

На губы черной женщины выплыла презрительная, холодная улыбка:

– Ага. Мудрость народа, что воспитывает своих детей для битвы с того времени, как они только начнут самостоятельно ходить, и для которого смерть, как я слышала, лишь отдых от трудов и тягот жизни.