Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

— А вот это, к вашему сведению, не побор, — вскипел Войцеховский, и вытянутое вперед лицо его с бусинками-глазками и топорщившимися под длинным носом черным усиками стало еще больше походить на рассерженного зверька. — Это, если на то пошло, любезность ваша была. Но теперь я сто раз подумаю, прежде чем к вам обратиться. Увидите.

— На сто первый, значит, только придете? — безбоязненно съехидничала буфетчица.

— Но-но, язык попрошу не распускать! — прикрикнул на нее вконец обозленный Войцеховский. — Я вам не советую с милицией ссориться. А то возьмусь за ваши дела всерьез, и кто останется на своем месте, а кто… Это мы еще посмотрим.

— Эх, Дмитрий Иванович, Дмитрий Иванович, — шумно вздохнула Мария Савельевна, поспешно меняя тон и толстой своей рукой устало вытирая пот со лба. — Я что ж, вы думаете, не понимаю? Каждый хочет жить лучше, чем живет. Закон природы, я вам так скажу. И потом, есть глаза, они все вокруг видят. Один языком зарабатывает, другой головой, третий руками. А легче всех, ясное дело, первый, ну, третьему-то и обидно. Уж так человек устроен, от природы.

— Эта философия вас до добра не доведет, предупреждаю, — строго и неприязненно объявил Войцеховский. — Не наша эта философия. Так что все. Я к вам больше не приду, не рассчитывайте. Но и вы…

— Вот вы не придете, а этот молодой человек, придет, из города, — усмехнулась Мария Савельевна. — И у меня, возможно, будет что ему сказать.

Она, очевидно, решила приобрести защитника.

— Уже, значит, чего-то вспомнили? — насторожился Войцеховский.

— Не уже, а вспомню.

— И что же вы вспомните, интересно знать? — с тонкой, понимающей улыбкой спросил Войцеховский. — Поделитесь.

— А я еще не знаю, что вспомню, — дерзко ответила Мария Савельевна. — Там увидим."

"Но Войцеховский, какой он ни был стяжатель и ловкач, обладал, однако, бесспорным оперативным чутьем. Он сразу же определил, что буфетчице уже есть что сообщить нового. То ли она в самом деле что-то вспомнила, то ли утаила в первом разговоре, дела это не меняло. И Войцеховский решил непременно и немедленно это узнать и, если удастся, первым доложить, да не Лосеву, а, обойдя Лосева, сразу кому-нибудь из начальства, лучше всего прямо в МУР. «И делу пользу, да и мне кое-что должно отломиться», — решил он. Вообще себя Войцеховский не забывал ни при каких обстоятельствах. Оправдывался он при этом тем, что не он один такой, все такие, для всех на первом месте всегда своя выгода, свой успех и свои проблемы, решительно для всех, других людей он вокруг не видел.