Неудержимый. Книга XXXV

Температура у самих трещин превышает все допустимые пределы. Это катастрофа, Ваше Величество! Такого в истории нашего мира никогда не было.

Голос министра сорвался, он закрыл папку, будто больше не хотел даже смотреть на её содержимое.

В зале снова поднялся шум. Генералы переговаривались, советники лихорадочно делали пометки, кто-то требовал карту, другие обсуждали вероятность землетрясений и подводных вулканов. Один из астрономов что-то шептал своему соседу, гадая, не влияет ли на это фаза луны. Кто-то в глубине зала даже пробормотал про «магическое вмешательство», но тут же осёкся, заметив, как Потёмкин повёл плечом.

Император молчал. Он сжал подлокотник кресла, и только слегка побелевшие костяшки пальцев выдали, что услышанное не прошло для него бесследно.

— Павел Андреевич, — император наклонился вперёд, соединив пальцы у подбородка, — каковы последствия для нас?

В зале тут же наступила гробовая тишина. Секунду назад ещё кто-то шептался, кто-то листал бумаги — но теперь все замерли, ожидая ответа министра. Даже Потёмкин молчал.

— Если ничего не изменится… — начал министр, медленно, словно подбирая слова, — … то все прибрежные земли, в скором времени превратятся в мёртвую зону.

Он нахмурился, наклонился над трибуной. В голосе появились усталость и холодная отчётливость.

— Сначала вымрет вся рыба. Представьте себе — не просто мелочь, а тысячи, а может, и миллионы тонн мёртвой рыбы, медуз, моллюсков… — он осёкся, — … и тех существ, которые даже не внесены в реестры. Тварей, что живут в глубинах и, возможно, до сего дня избегали человеческого взгляда.

Он замолчал, обвёл взглядом притихший зал.

— Всё это будет выброшено на берег. Масштабы… устрашающие. Берега превратятся в гниющий пояс смерти. Запах гнили и сероводорода сделают прибрежные поселения непригодными к жизни — совсем. Люди начнут бежать. Воздух станет ядовитым, непригодным для жизни.

Он вновь остановился, на этот раз — чтобы дать всем переварить услышанное.

— Начнутся вспышки заболеваний. Кишечные инфекции, болезни кожи и дыхания. Всё, что передаётся через воду, грязь, влажный туман… и даже через прикосновение к заражённым предметам.

— Всё это печально, — выдержанно кивнул император, с нотками тяжести в голосе, — Но поправимо, — тут же добавил он, с нажимом. — Как только мы одержим победу — займёмся восстановлением прибрежных зон. Думаю, жители нас поддержат.

По залу пробежал ропот одобрения. Кто-то хлопнул в ладони, кто-то согласно закивал. Но министр не улыбнулся.

— Ваше Величество, — сказал он тихо, почти с сожалением, — это ещё не всё.

Он выпрямился и посмотрел императору прямо в глаза.