Неудержимый. Книга XXXV

— С таким количеством выделяемого тепла, с той мощью, которая поднимается из морских глубин… мы в скором времени столкнёмся со штормами невероятной силы. Они уже зарождаются, медленно, но неотвратимо. И поверьте, когда они пойдут — их не остановит ничто.

— Шторма — обычное дело, — буркнул Потёмкин, скрестив руки на груди. — Что здесь такого?

Министр не стал сразу отвечать. Он посмотрел на великого князя, и в уголках его губ дрогнула нервная, почти жалкая улыбка.

— Нет, — медленно произнёс он, — вы не понимаете. Это необычные шторма. Не ветер с дождём. Это чудовищные атмосферные волны. Они принесут с собой такие потопы, такие водяные массы, что смоют с лица земли всё на своём пути.

Он сделал шаг от кафедры, словно хотел говорить с каждым в зале лично.

— Ветра — с порывами более трёхсот километров в час. Грозы — беспрерывные, с молниями, которые будут бить часами. Ливни, которые зальют всё — от прибрежных равнин до центральных регионов. Воздух станет вязким от влаги и тепла. Люди будут задыхаться и умирать от сердечных болезней.

Министр замолчал, и в зале снова стало тихо. Только где-то сбоку послышался скрип пера — кто-то, несмотря на всё, продолжал делать пометки.

— Павел Андреевич, — император вновь повернулся к министру, голос его стал более жёстким, — скажите прямо. Подобные проявления природы могли быть вызваны искусственно?

По залу пробежала едва уловимая дрожь. Этот вопрос не прозвучал бы, если бы Его Величество не был серьёзно встревожен."

"— Не думаю, Ваше Величество, — министр покачал головой, выдохнул, словно только этого вопроса и боялся, — сперва у нас действительно возникло подозрение… возможно, дело рук европейцев. Мы проверили всё: передвижения судов, колебания магических полей, даже политическую активность в регионах. Но разломы… они колоссальны. Уходят вглубь на километры, а может, и на десятки. Это не оружие. Это природная катастрофа. — Он замолчал, а затем, почти не желая говорить это вслух, добавил: — Я не думаю, что в нашем мире существуют маги подобного уровня. Разве что…

— Кто? — резко спросил император.

— Разве, что боги, которых мы прогневали… — министр тяжело вздохнул.

Императора словно прострелило невидимой пулей. Он замер, взгляд стал стеклянным, отрешённым от этого мира. Боги или же Хранители? Что, если кто-то из них вмешался? Встал на сторону противника, чтобы переломить ход битвы?

— Продолжайте наблюдение, — глухо приказал император, не поднимая глаз. Затем резко встал, поправил складки мундира и направился к выходу быстрым, тяжёлым шагом. — Григорий Иванович, — бросил он через плечо князю Потёмкину, — заканчивай здесь. У меня… срочные дела.

Потёмкин поднялся с места как по команде.