Неудержимый. Книга XXXV

"

"— И как мне теперь узнать, кто из них пришёл в себя, а кто нет? — я начал разглядывать айсварнов, которые копошились в ловушке, выкрикивая разного рода ругательства. — Что, сволочи, не привыкли к тому, что жертва сопротивляется, да?

Я резко уклонился в сторону, и мимо меня пролетел двуручный молот одного из айсварнов.

— А вот и первый клиент… — зловещим голосом прошептал я и солдатиком прыгнул в яму…

(Где-то под Смоленском, штаб объединённой армии Российской Империи)

— Павел Андреевич, прошу, — император сделал приглашающий жест рукой, указывая министру просвещения и науки на трибуну.

Соболев поднялся со своего места, поправил костюм и очки на переносице и направился к сцене. Он держался сдержанно, но император знал — в глубине души министр сильно паниковал. Платок, которым он постоянно вытирался, можно было выжимать.

Доклад об аномальном повышении температуры в Чёрном и Балтийском морях, который учёный предоставил пару дней назад, Его Величество уже читал. И, признаться, от прочитанного остался в тяжёлых думах.

Температура воды в морях выросла на несколько градусов. Это само по себе ещё можно было бы списать на временные климатические отклонения, ведь подобное происходило сплошь и рядом. Но вот то, как побережья буквально заваливались дохлой рыбой, было уже слишком.

Тысячи тонн погибшей от повышенной температуры рыбы, лежали и гнили целыми пластами. Рыбаки били тревогу во все возможные колокола и отказывались выходить в моря на промысел.

Учёный предположил, что причина может крыться вовсе не в погоде, а в диверсии. И с этим докладом он пришёл просить об официальном расследовании.

— Благодарю вас, Ваше Величество, — проговорил Соболев, взявшись за край трибуны и обведя взглядом зал. — Коллеги, сразу скажу: ситуация взрывоопасная!

Император едва заметно поморщился. Ну кто же так начинает? Прежде чем бросать в массы слово «взрывоопасная», стоило бы подготовить почву — хотя бы заверить присутствующих, что всё под контролем, что эксперты работают, и только затем аккуратно озвучить тревожные моменты. А теперь… теперь зал зашумел.

По рядам пробежались волнения, местами переросшими в панические настроения. Всем вдруг стало абсолютно плевать на министра. Каждый хотел высказать соседям про собственные опасения, которые являлись не менее взрывоопасными.

— Тишина! — рявкнул Великий князь Потёмкин, срываясь в полный голос.

В зале будто отключили звук. Кто-то осёкся на полуслове, другие лишь ошарашенно переглянулись. Потёмкин поднялся со своего кресла — высокий, широкоплечий, с лицом, похожим на гранитный утёс.

— Тишина! Я сказал! — повторил он уже тише, но с такой сталью в голосе, что никто не осмелился перечить.

Император не стал вмешиваться.