120 дней Содома, или Школа разврата

– Но можно ли постоянно сообразовываться только с чувствами? – осторожно вставил епископ.

– Конечно, можно, друг мой! – уверенно отвечал Дюрсе. – Необходимо. Только страсти должны вести нас по дорогам жизни, ибо орган страсти – самый могущественный орган человеческого существа.

– Но из этой системы могут родиться тысячи и тысячи преступлений, – продолжал сомневаться епископ.

– Эка важность преступление, – ответил Дюрсе, – в сравнении с полученным мною удовольствием. Преступление – образ действия природы, средство, которым она приводит человека в движение. Одних подвигает к действию добродетель, других – страсть к преступлению. Природа равно нуждается и в том, и в другом движителе, я, верный ей, выбираю преступление, а не добродетель.

Но мы слишком увлеклись дискуссией, между тем ужин уже близок, а Дюкло еще далеко до конца своего повествования. Продолжайте, красавица моя, вы только что сообщили нам о своем поступке и изложили систему, благодаря чему завоевали высочайшее уважение в наших глазах и, думается мне, в глазах всех мыслящих философически.

– Первое, что пришло мне на ум, как только добрая моя хозяйка была предана земле, было взять ее заведение себе и поддерживать в нем тот же высокий тон, что и при ее жизни. Я поделилась этой мыслью с моими подружками, и все они, а Эжени, моя любимица, в особенности, пообещали почитать меня как свою хозяйку и матушку. Мой возраст не слишком-то мешал уже этому званию: мне было тридцать лет, и у меня было достаточно опыта, чтобы стоять во главе такого монастыря. Вот так, господа, уже не в положении рядовой послушницы буду я заканчивать свои рассказы, а в положении матери-настоятельницы, еще достаточно молодой и красивой, чтобы не бросать свою прежнюю практику; мне частенько приходилось этим заниматься, и я не премину рассказать вам о моих приключениях и в новой роли.

Я сохранила всю прежнюю клиентуру Фурнье, да еще привлекла и новую, так как владела секретом, и как изящно и опрятно обставить апартаменты в доме, и как удачно подобрать своих питомок, чье беспрекословное подчинение всем выдумкам распутников было мной обеспечено.

Первым к новой хозяйке явился давний посетитель Фурнье, старый хрыч из Казначейства. Его излюбленный способ развлечения, столь же грязный, сколь и отвратительный для девушек, состоял в том, что он обмазывал все девичье тело с ног до головы своим калом, а потом лизал с таким усердием, что доводил тело до первозданной чистоты. Из дружбы ко мне Люсиль согласилась на все причуды старого сатира, и он истек спермой прямо ей на брюшко, продолжая вылизывать свое дерьмо с ее кожи.

Немного погодя явился еще один, и к нему я направила Эжени.