120 дней Содома, или Школа разврата

Постаравшись скрыть радость от предстоящего получения такого богатства и уже решившись ни под каким видом не делиться им ни с кем, с притворными слезами на глазах кинулась я в объятья престарелой матроны, снова заверяя ее в своей верности, а занятая лишь одной мыслью: как бы найти средства, чтобы ее здоровье не пошло бы ненароком на поправку, губя все мои надежды.

Средства эти нашлись уже на следующий день: врач предписал ей рвотное и, поскольку я была неотлучна от больной, то мне и вручили пакет с лекарством, строго наказав давать его по частям. Надо было разделить содержимое пакета пополам и ни в коем случае не давать все сразу, а сначала первую половину, и только если по прошествии какого-то времени улучшения не наступит, применить и вторую. В противном случае, пациентка неминуемо должна была умереть. Я пообещала эскулапу соблюсти его указания, но едва за ним закрылась дверь, выбросила из сердца пустые сентименты, дурацкое чувство благодарности, могущее остановить лишь слабонервных, махнула рукой на всякое раскаяние и опасения и думала только о деньгах, их сладком очаровании, о наслаждениях, которые они приносят тем, кто ими обладает. В таком расположении духа схватила я пакет со снадобьем да и распустила его целиком в стакане воды, который и поднесла моей дорогой благодетельнице. Та выпила его единым духом и вскоре отправилась в лучший мир, посланная туда рукой заботливой подруги. Не могу описать вам, что испытывала, наблюдая блестящие результаты моего предприятия. Каждый судорожный приступ ее рвоты окатывал меня волной сладчайшего наслаждения: я слушала ее стоны, я видела ее корчи – восторг опьянял меня. Она тянула ко мне руки, она произносила последнее «прости», а в голове у меня роилось множество планов, как лучше использовать добытое у нее золото. Ждать пришлось недолго: Фурнье окочурилась в тот же вечер, а я оказалась владелицей огромного сокровища.

– А признайся-ка, Дюкло, – спросил герцог. – Ты ведь себя пощекотала там, внизу? Передала сладость преступления тому органу, где рождается зуд похоти?

– А как же, Ваша Светлость, чего уж тут скрывать. Я в тот вечер пять раз подряд кончила.

– Так, стало быть, это правда, – закричал герцог. – Стало быть, правда, что преступное действо столь сладостно, что само по себе вызывает те же радости, столь же сильно ублажает плоть, как и отменное совокупление! Ну а что же дальше?

– А дальше, Ваша Светлость, я достойно похоронила свою хозяйку, приняла на себя наследство ее выблядка Петиньона, а вот от заказывания заупокойных служб воздержалась и уж тем более не стала раздавать милостыню; такие дела я всегда просто ненавидела, ни во что их не ставила, что бы по этому поводу ни говорила Фурнье.