Князь поневоле. Большая война

Едва я прибыл во Владивосток, как меня вновь отправили в Японию, вместе с армадой кораблей для общих боевых действий в Тихом Океане и большим десантным кораблём, на котором находилось три сотни штурмовиков из ветеранов Одерской операции. Они ехали со мной не для охраны, а в качестве показательной силы и инструкторов для наших японских «коллег», которые в последнее время воевали лишь со слабо организованными китайцами, но не передовыми европейскими армиями.

Токио встретил нас душным дыханием летнего муссона. Воздух был густым, словно пропитанным запахом морской соли, водорослей и чего-то неуловимого — того, что я бы назвал духом этой страны. Он витал повсюду: в узких улочках, где деревянные дома теснились, будто боясь упасть в воду; в молчаливых взглядах прохожих, скользящих по нам, чужакам в мундирах, как холодные лезвия.

Мы сошли с трапа десантного корабля «Гардарика» под пристальными взглядами японских офицеров. Их лица были непроницаемы, но я уловил в них то, что не скроешь даже за безупречной выправкой — настороженность. Не страх, нет. Скорее, холодное любопытство хищника, оценивающего силу соперника.

— Добро пожаловать в Иокогаму, ваша светлость, — произнес худощавый полковник с безукоризненным русским. Его губы дрогнули в подобии улыбки, но глаза оставались пустыми, как чистое стекло.

Я кивнул, окидывая взглядом бухту. На рейде стояли десятки кораблей — от старых канонерок до новейших броненосцев с длинными, как иглы, орудиями. Это был не просто порт. Это была демонстрация силы и не только для нас, но и британцев, множество которых было в японской столице. Они совершенно точно пошлют весточку в Лондон о том, что вооружённый континент русских, которые не так давно проломили крепкую германскую оборону на Одере, для многих считавшуюся образцовой и едва ли непреодолимой.

— Генерал Ямагата ждет вас в Токио, — добавил полковник, и в его голосе прозвучала едва уловимая нота… чего? Нетерпения? Раздражения?

Дорога в столицу пролегала через рисовые поля, где крестьяне в соломенных шляпах, не поднимая голов, сгибались над водой. Их труд был размерен, как молитва. Но за этой идиллией скрывалось нечто иное.

— Они ненавидят нас, — негромко сказал Устов, глядя в окно вагона, — Ямагата, кажется, был куда более приветливым. Его офицеры не все готовы с нами сотрудничать. Ощущаю в них такую настороженность, словно в нас они видят таких же противников, как и в англичанах.

— Не все, — поправил я. — Только половина. Другие более разумны.

И это была правда. Японский генералитет раскололся надвое, как раскалывает головы самурайский меч в сражении. Одни — сторонники Ямагаты — видели в России союзника против Британии.