Князь поневоле. Большая война

Они шли параллельным курсом, не приближаясь, но и не отставая.

— Эскорт, — мрачно пошутил капитан «Аскольда». — Или намёк.

Японские корабли сопровождали нас до самого входа в Токийский залив. Только там они развернулись и исчезли в утреннем тумане.

Берега Японии появились на рассвете — сначала как синяя полоска на горизонте, затем проступили очертания гор, бухт, островов. Мы входили в залив мимо фортов и батарей — все они были приведены в боевую готовность.

— Красиво, — пробормотал кто-то из делегации.

Да, красиво. И смертельно опасно. Эти аккуратные домики на склонах, эти миниатюрные пагоды — за всем этим скрывалась стальная воля нации, готовой либо стать нашим союзником, либо — самым опасным врагом.

Когда «Аскольд» бросил якорь на рейде Иокогамы, к нам подошли катера с японскими чиновниками. Они были безупречно вежливы, но в их глазах читалось любопытство — что за русские приехали на этот раз просить помощи?

Иокогама встретила нас неестественной тишиной. На причале выстроился почетный караул в парадной форме, но за их безупречной выправкой чувствовалось напряжение. Каждый взгляд, брошенный в нашу сторону, был словно отточенный клинок — вежливый, но смертельно опасный.

Нас провели к специальному поезду — маленькому, но роскошному, с лакированными вагонами и гербами на дверях. Внутри пахло свежим татами и цитрусовым деревом. Окна были затянуты тончайшей бумагой, смягчающей свет. Японцы тщательно продумали каждую деталь, словно готовили сцену для спектакля, где мы были одновременно и гостями, и актерами.

Поезд тронулся без толчка, почти бесшумно. За окном поплыли рисовые поля, аккуратные деревушки, храмы с изогнутыми крышами. Красота, от которой захватывало дух — и которая казалась чуждой после окопов и пожарищ Европы.

— Они показывают нам свою мощь, — прошептал Устов, не отрываясь от окна. — Чистые дороги, ухоженные поля. Ни одного нищего. Это послание: Япония сильна и не нуждается в союзах.

Я кивнул. Всю дорогу до Токио я ловил себя на мысли, что мы едем не просто на переговоры — мы едем сдавать экзамен перед учителем, который еще не решил, достоин ли ученик его внимания.

Станция в Токио была пустынна. Ни толп, ни прессы — только несколько черных автомобилей и молчаливые офицеры в очках. Нас быстро погрузили в машины, даже не дав осмотреться. Город промелькнул за тонированными стеклами как сон — широкие проспекты, незнакомые вывески, люди в европейских костюмах, смешавшихся с кимоно.

Чем ближе к императорскому дворцу, тем больше менялось окружение. Современные здания уступали место старым кварталам, затем появились высокие стены, рвы с водой. Ворота. Еще одни ворота.