Князь поневоле. Большая война

В Иркутске к нам присоединился дворянин Евгений Устов-Лехов — легендарная личность, знаток азиатских языков и обычаев. Его включили в состав миссии как переводчика и советника по восточным делам.

— Япония — страна парадоксов, — говорил он мне, куря папиросу в тамбуре вагона. — Там можно быть одновременно гостем и врагом. Главное — не терять лица. Никогда.

Его советы были бесценны, но ещё больше беспокоил его взгляд — жёсткий, фанатичный, словно он уже видел будущую войну на Востоке и жаждал её.

Чем дальше на восток, тем сильнее менялось окружение. На станциях всё чаще встречались азиатские лица — буряты, китайцы, маньчжуры, корейцы. Атмосфера становилась иной — здесь война казалась чем-то далёким, почти нереальным. Казалось, что люди здесь, если не считать самых обычных солдат, просто позабыли о происходящем на другой стороне страны.

В Харбине нас ждал первый сюрприз. На перрон вышел японский консул в сопровождении двух офицеров — формально для обычной встречи, но на самом деле явно присматриваться к делегации. Они держались подчёркнуто вежливо, но в их глазах читался холодный расчёт.

— Господин князь, — обратился ко мне консул на ломаном русском, — в Токио вас уже ждут с нетерпением.

Эта фраза заставила насторожиться. Как они узнали о моём участии? Значит, у японцев хорошая разведка.

Последний отрезок пути — от Харбина до Владивостока — прошёл в напряжённой атмосфере. Делегация изучала последние донесения: японский флот проводил манёвры у берегов Кореи, в портах спешно грузили уголь на военные корабли. Что это — подготовка к войне или демонстрация силы?

Владивосток встретил нас дождём и туманом. Город-крепость жил в ожидании — каждый здесь понимал, что в случае войны с Японией он станет первой мишенью. В бухте Золотой Рог стоял крейсер «Аскольд», который должен был доставить нас в Токио.

Перед отплытием я поднялся на сопку Орлиное Гнездо. Отсюда был виден весь город, гавань, острова в туманной дымке. Где-то там, за горизонтом, лежала Япония — страна, от решения которой теперь зависела судьба России.

— Ваша светлость, — подошёл ко мне адъютант, — капитан просит на борт. Скоро отлив.

«Аскольд» отчалил на закате. Крейсер, хоть и устаревший, всё ещё выглядел внушительно — три трубы, аккуратные орудийные башни, выбеленные борта. Когда берег скрылся в вечерней мгле, я остался на корме, глядя на кильватерный след.

Путешествие заняло пять дней. Первые двое суток мы шли вдоль корейского побережья, затем повернули в открытое море. Погода благоприятствовала — Тихий океан оправдывал своё название.

На третий день произошёл любопытный инцидент. Рано утром сигнальщики заметили дымы на горизонте — это оказалась японская эскадра: два броненосца и несколько миноносцев.