Князь поневоле. Большая война

— Что здесь происходит? Штаб в панике! Говорят, австрийцы бегут по всему фронту, кричат о восстании!

Я передал парню одно из знамён венгерских полков, которые стояли в этом городе. Знамя было попорчено осколками, нитки растрёпались, но всё равно оно несло в себе честь погибшего здесь полка.

— Передайте Сретенскому, что вскоре его дивизия может понадобиться. На фронте вскоре начнётся бегство, и на танках мы рванёмся к Вене.

К вечеру пришли новости с фронта.

Первая — австрийцы оставили позиции в тридцати верстах к западу. Целая дивизия отступила без боя, бросив окопы, орудия, даже полевую кухню с ещё тёплым ужином. Говорили, их командир получил донесение о «тысячах мятежников» и приказал отходить, чтобы не попасть в окружение.

Вторая новость была важнее. Из лагеря военнопленных под Львовом бежали три сотни чехов и словаков. Они перебили охрану, захватили склад с оружием и ушли в леса. По слухам, они уже соединились с местными повстанцами.

Третью новость принёс сам Сретенский. Он прибыл к вечеру, без свиты, на измождённом коне. Его мундир был в пыли, но глаза горели.

— Ты понимаешь, что вообще наделал? — спросил он, слезая с седла и отпуская уставшее животное. — Весь фронт только и говорит о твоих легионерах. В ставке уже собрали совет! — Сретенский вдруг рассмеялся. — Они в ярости! Ты представил — эти гордые Габсбурги теперь знают, что их империя разваливается по швам! Что их же солдаты поворачивают штыки против них! — он внезапно схватил меня за плечи. — Ты должен дать им ещё один бой. Прямо сейчас. Пока страх свеж. Пока слухи разносятся.

Я посмотрел на площадь. Легионеры чистили оружие, перевязывали раны, спали прямо на камнях. Они были измотаны.

— Они готовы. Устали, но готовы сражаться.

— Тогда слушай мой приказ…

Одно наступление легионеров сразу перетекало в следующее. Казалось, что сама земля под их ногами рвалась вперёд, увлекаемая неудержимым порывом к освобождению. Нельзя было останавливать эту силу, несмотря на усталость воинов. Они раз за разом наступали, прыгали от позиции до позиции, стараясь ворваться в траншеи врага на плечах отступающих. В этом легионерам помогали дивизия под руководством Сретенского, чьи умелые фланговые удары расшатывали австрийскую оборону, как давно прогнивший деревянный забор.

К концу очередной атаки, когда солнце, бледное и холодное, начало клониться к горизонту, окрашивая небо в грязно-розовые тона, я стоял на склоне холма, опираясь на танковую броню, чувствуя под ладонью ледяное прикосновение металла, и наблюдал через линзы бинокля за происходящим на австрийских позициях. То, что я видел, было не просто неожиданным — оно было сюрреалистичным, выбивающимся из всех канонов военной науки и солдатского опыта.