Князь поневоле. Большая война

Подобраться к нему было почти невозможно — открытое пространство, лунный свет, отражающийся в воде. Легионеры замерли у последних кустов перед позицией. Я видел, как капрал — тот самый старый чех — жестом остановил своих. Он что-то шепнул Ярославу, и тот медленно пополз вперёд, держа в зубах нож.

Австрийцы курили, смеялись, передавали друг другу флягу. Один из них встал, потянулся и пошёл к краю окопа — справить нужду. Это была ошибка. Ярослав поднялся за ним, как тень. Один шаг — и лезвие вошло в спину, пройдя точно между рёбер. Солдат даже не вскрикнул — только судорожно схватился за куст и медленно осел на землю.

Но второй часовой обернулся. На мгновение время остановилось. Австриец широко раскрыл глаза, его рука потянулась к винтовке…

Раздался хлопок. Не выстрел, но звук удара. Капрал, подкравшийся с другой стороны, ударил его рукоятью пистолета по виску. Австриец рухнул, но шум уже привлёк внимание остальных.

— Тревога! — кто-то крикнул в темноте.

Тогда легионеры перестали скрываться. Они ворвались в окопы, как потревоженный улей. Ножи, штыки, приклады — всё пошло в ход. Пулемётчик успел развернуть ствол, но словак с шрамом прыгнул на него, сбив с ног. Они покатились по грязи, борясь за оружие, пока легионер не всадил клинок в горло врага. Кровь хлестала по земле, смешиваясь с водой в траншеях.

Я вошёл в окопы, когда основное сопротивление было уже сломлено. Австрийцы, застигнутые врасплох, метались в темноте. Некоторые пытались стрелять, но легионеры знали расположение позиций лучше них. Они заходили с тыла, били точно, без жалости.

— Мост наш! — крикнул кто-то.

Но быстрая атака на мост была лишь началом. Город спал, когда первые языки пламени взметнулись над складами. Легионеры, просочившиеся вглубь позиций, подожгли боеприпасы. Взрывы сотрясали землю, ослепительные вспышки на секунды превращали ночь в день.

Австрийцы выбегали из казарм, не понимая, что происходит. Они кричали, спрашивали друг друга, откуда стреляют. Некоторые бросались к оружию, другие — бежали к конюшням, пытаясь спасти лошадей.

И тут ударили наши орудия. Я заранее расположил батарею на холме. Они били не по городу, а по дорогам — отрезая пути отступления. Снаряды рвали мосты, превращали обозы в груду горящих обломков.

— Они бегут! — доложил мне Жданов.

Я видел это сам. Австрийские офицеры пытались построить солдат, но паника была сильнее. Кто-то кричал, что их окружили, кто-то — что чехи и словаки подняли мятеж. Легионеры пользовались этим. Они переоделись в австрийские мундиры, смешались с толпой и сеяли хаос, но при этом практически не стреляли — слишком был велик шанс попасть в одного из своих. Всё больше работали ножами и кинжалами.