Порочная клятва

– Да, сэр, – бормочу я себе под нос, и он весело фыркает.

Я устраиваюсь поудобнее на диване, прижимаюсь щекой к подушке и наблюдаю, как Мэлис подходит ко мне.

Он опускается на колени на пол рядом со мной, берет меня за руку и укладывает ее так, чтобы она свисала с дивана. Я жду, пока он изучает мою кожу, словно представляя миллион различных рисунков, которые он мог бы нанести на мое тело, и что-то бормочет себе под нос, прежде чем кивнуть. Затем Мэлис берет тату-пистолет и принимается за работу.

На этот раз тату на плече. Ощущения отличаются от тех, что были, когда он делал ту, что на груди, но от соприкосновения иглы все еще больно. Однако сейчас я уже больше привычна к подобному, и это не шокирует меня так, как в первый раз.

Я дышу, стараясь оставаться раслабленной.

Машинка жужжит у меня в ушах, и я хочу вытянуть шею, чтобы посмотреть, что делает Мэлис, но остаюсь на месте, позволяя ему работать.

– Надо было разбудить Рэнсома, – бормочет он через некоторое время, не отрывая взгляда от наброска на моей коже. Затем хватает тряпку и вытирает чернила, прежде чем вернуться к работе.

– Чтобы он мог отвлечь тебя от боли, как в тот первый раз. Когда он трогал тебя. Хотя… – Мэлис ухмыляется, на секунду поднимая глаза, – во второй раз ты и сама справилась.

Я улыбаюсь в ответ, прокручивая в голове оба воспоминания. По телу сразу пробегает тепло.

– Тогда мне это было нужно, – шепчу я. – Но не в этот раз. Я справлюсь. На самом деле… Теперь мне даже нравится эта боль.

– Черт, – бормочет Мэлис. – Ты выглядишь такой невинной, а потом говоришь такие вещи. Ты сводишь меня с ума.

Он снова поднимает на меня взгляд, ровно настолько, чтобы я успела заметить жар, вспыхнувший в его глазах. Я облизываю губы, стараясь не поежиться от того, как сильно моему телу нравится этот его взгляд.

– Ты была чертовски великолепна тогда, – продолжает он. – Позволила мне отметить тебя, терпела боль, хотя для новичка это, наверное, охренеть как больно.

– Я хотела… Я хотела этого, – удается сказать мне, пока дыхание становится немного тяжелее.

– Я пометил тебя своим счастливым числом и в ту ночь понял, что никогда не найду другую женщину, которая подошла бы нам так же хорошо, как ты.

Это не первый раз, когда он говорит нечто подобное, и убежденность в его голосе поражает меня до глубины души. Мэлис подобен природной силе, доминирующей, грубой и оберегающей, но когда он делает такие заявления, внутри меня образуется приятное тепло.

Он продолжает водить иглой по коже, и пока жужжание тату-пистолета наполняет тишину, я понимаю, что начинаю возбуждаться. На этот раз ко мне никто не прикасается, – за исключением руки Мэлиса, которая заставляет меня оставаться неподвижной и время от времени поправляет мое положение, – но это не имеет значения.