Художница из Джайпура

У меня нет уверенности, что ты не выкинешь там что-нибудь наподобие того, что случилось сегодня вечером. – И едва я это произнесла, как меня охватило облегчение. После того случая у Шарм я каждый раз опасалась, что у очередной нашей клиентки Радха скажет или сделает какую-нибудь глупость. Если она не станет ездить со мной к клиенткам, мне не о чем будет волноваться.

– Но ведь Малик пойдет…

– Нееет! – Радха отвернулась и всхлипнула.

Я по себе помнила, каково это – быть юной и беспомощной. Когда мне было пятнадцать, мать велела выйти за Хари; она ведь тогда тоже считала, что поступает правильно, совсем как я теперь. Она и рада была бы дождаться моего совершеннолетия (мама сама вышла замуж в восемнадцать), но тут подоспело предложение Хари, да и у Питаджи не хватало денег прокормить двоих, не то что троих. Я ревела ревмя, умоляла не отдавать меня за Хари. Обещала, что буду меньше есть, наймусь в служанки к кому-нибудь из сельчан. Мама тоже поплакала, но сказала, что выбора нет: лучше уж замуж, чем в прислуги. Я повиновалась – и это не принесло мне счастья. Неужели я хочу, чтобы и Радха росла несчастной?

Я потерла лоб: его точно тисками сдавило.

– Скоро ты пойдешь в школу и думать об этом забудешь. У тебя не останется времени ни на что, кроме уроков. Вот увидишь.

Радха отдернула руку.

Тут я заметила женщину в пестром зеленом сари. Лицо у нее было нездорового желтого цвета. Без платка, с жирными волосами. В Агре я повидала немало нищих проституток и сразу догадалась, кто передо мной. Их выдавали дешевые сари. Женщину обнимал за плечи мужчина – то ли провожал ее куда-то, то ли волок силой.

У меня екнуло сердце.

Одет он был чище, чем в тот вечер, когда привел ко мне Радху. Я моментально его узнала.

Так-то он теперь зарабатывает на жизнь? Сделался сутенером, чтобы иметь кусок хлеба и крышу над головой? Я возмущенно отвернулась и заставила себя думать о предстоящем визите. Все остальное сейчас не имело значения.

За решетчатым окошком сидел стражник в красном тюрбане и безукоризненно белом жилете, застегнутом на золотые пуговицы. Стражник спросил меня, какое у меня дело во дворце; седые усы его ходили ходуном. Я ответила, что меня позвала махарани, стражник нахмурился, смерил Малика взглядом.

– Старшая или младшая?

Я глубоко вздохнула.

– Старшая. Махарани Индира.

У меня дрожал голос. Если я понравлюсь вдовствующей махарани, меня возьмут в услужение к жене махараджи. Если же не сумею угодить ее высочеству, можно будет отправляться домой, даже не открывая судков с припасами.

Мы прошли под аркой, украшенной синими, зелеными и красными эмалевыми фестонами с золотою каймой – точь-в-точь павлиний хвост. То-то Радха залюбовалась бы! Мне стало стыдно, что я отправила ее домой.