Художница из Джайпура

Малик снял с клетки атласное покрывало. Мадхо Сингх прыгал по жердочке. «Намасте! Бонжур! Милости просим!» – проверещал он и присвистнул. Малик свистнул в ответ. Радха весело рассмеялась: она впервые видела Мадхо Сингха.

Я улыбнулась, залюбовавшись моей семьей.

Паровоз пронзительно свистнул, объявляя об отправлении. Я в последний раз посмотрела в окно. На перроне, посреди человеческого муравейника, неподвижный, как статуя, стоял мужчина.

Я прожила с Хари всего два года, но мысли мои он занимал уже полжизни. Я то боялась его, то была к нему равнодушна, то презирала, то ненавидела, то жалела. И ни разу не допустила, что он тоже способен меняться. Хотя если я могу, так почему он не может?

Поезд набирал ход. Хари что-то сказал, но за стуком колес я не расслышала слов – только видела, как шевелятся его губы.

– Тетя босс, это был последний туннель!

Склонившись над картой железных дорог, Малик пересчитал все туннели (а их была сотня), которые мы проехали. Из Джайпура в Калку вела обычная железная дорога, из Калки в Шимлу – узкоколейка.

– Через несколько минут мы прибудем в Шимлу! – Малик ткнул в карту и улыбнулся. – Слышишь, Мадхо Сингх? – Сидящий в клетке попугай что-то проворчал из-под атласного покрывала.

Радха спала, положив голову мне на колени, но сейчас проснулась и потерла глаза. Выглянула в окно, за которым тянулись поросшие гималайскими соснами и кедрами скалистые горы. Первый снег покрыл кроны деревьев голубовато-белой глазурью.

– Здесь всегда снег? – спросил Малик, проведший всю жизнь в раджастанской пустыне.

– Только зимой. Через месяц повсюду будут сугробы. И мы с тобой слепим снежную бабу, похожую на миссис Айенгар!

Они расхохотались. Даже я улыбнулась, представив себе дородную снежную бабу в сари, и спрятала улыбку за письмом.

С тех пор как я согласилась работать с доктором Кумаром, он писал мне раз в несколько дней. Это письмо пришло накануне нашего отъезда в Шимлу.

Я не ожидала, что Самир Сингх предложит оплатить обучение Радхи. Он написал: надеюсь, твоя сестра продолжит изучать Шекспира. Я согласилась принять это скудное извинение, хотя, по-моему, Радха заслуживает большего, но попросила, чтобы он вносил платежи анонимно – не хотела иметь с ним никаких дел. И не хотела давать Радхе ни малейшего повода общаться с Сингхами.

Джей Кумар знал о нашем уговоре, но не о его предыстории; я все ему рассказала, он меня ни о чем не спрашивал. Казалось, его заботит только наше общее будущее. В письмах (которые приходили часто) он рассказывал, что старается узнать больше о жизни горцев, изучает их старинные снадобья.

Я представила, как Кумар ест кашицу, предназначенную беременной, и улыбнулась.

Паровозный свисток вывел меня из задумчивости.