Художница из Джайпура

Перо его порхало по бумаге; не прошло и двух минут, как он дописал письмо, дунул на чернила, чтобы высохли поскорее, и протянул мне.

Я дважды перечитала письмо. Все сохранят лицо: и королевская семья, и доктор Кумар, и Сингхи. Но кто теперь оплатит больничные счета Радхи? Я поспешно отогнала эту мысль. Не все сразу.

Я перечитала письмо в третий раз. И лишь тогда до меня дошло, что доктор Кумар отказался от славы. Он мог бы стать «тем самым врачом, который принял нового наследного принца Джайпура».

Я подняла на него глаза.

– Миссис Агарвал будет прекрасной матерью, – сказал он. – Просто прекрасной.

Он подвинул ко мне письмо и бланк. Не хватало лишь моей подписи. Доктор Кумар протянул мне ручку.

Радостно было видеть и то, как Канта и Ману заботятся о сыне. Из них получились прекрасные родители, они обожали своего первого (а теперь и единственного) ребенка. Я присматривалась к Радхе, не ревнует ли, но та, похоже, охотно делила с тетей и дядей внимание малыша. Через неделю они должны были вернуться в Джайпур; предполагалось, что Радха поселится у Канты и Ману.

Впрочем, через несколько дней в Джайпуре я спустилась с небес на землю. Пропали тринадцать лет тяжелого труда: я вновь очутилась там, где начинала, и была бедна, как в семнадцать лет. Тридцати тысяч рупий нам теперь не видать. От грязных денег Парвати я отказалась. Мне нечем было оплатить долг Самиру и счета из больницы леди Брэдли. Мои сари вылиняли от стирки, а новые купить было не на что. К немногим оставшимся клиенткам (той же миссис Патель, которая по-прежнему пользовалась моими услугами) я ходила пешком, чтобы сэкономить на рикше.

Я могла бы попросить денег у Ману и Канты, но это выглядело бы так, словно я прошу вознаграждение за младенца, которого мы отдали моим друзьям. Сама мысль об этом внушала мне омерзение.

Были у меня и другие долги. Как-то раз ко мне постучался торговец нимовым маслом: я задолжала ему несколько сотен рупий. Полгода назад я отправила бы его к Малику. А вчера лишь показала пустые ладони. У него было хищное испитое лицо с близко посаженными глазами. Он оглядел мой дом, мои потрепанные пожитки, заношенную кофточку и явно удивился, как низко я пала.

Он внимательно рассматривал меня своими маленькими глазками, скользнул взглядом по моей груди, так что мне захотелось прикрыться руками.

Он откашлялся, проглотил мокроту.

– Вы рисуете мехенди?

– Можете в счет долга сделать мехенди моей жене.

Когда я пришла к нему домой, торговец сказал, что жена ждет в спальне. Я направилась туда, но он схватил меня за руку.

– Нарисуйте мехенди ей на груди.

Я удивленно уставилась на него.